Арсен Люпен — благородный грабитель стр. 67
Люпеном. Это имя, столь прославившееся в дальнейшем, было специально выдумано для спасителя месье Эмбера, и можно сказать, что именно в этом деле оно получило боевое крещение. Готовый к борьбе, полностью вооруженный, но, по правде говоря, не имеющий ни средств, ни авторитета, которые дают успех, Арсен Люпен был не более чем приготовишкой в профессии, которой в скором времени овладеет как настоящий мастер.
Именно поэтому, проснувшись, он просто задрожал от радости, когда вспомнил о ночном приглашении! Наконец-то он приблизился к цели! Наконец совершит поступок, достойный его умения и таланта! Миллионы Эмберов! Великолепная добыча, под стать его аппетитам!
Он приоделся соответствующим образом: потертый сюртук, поношенные брюки, шляпа из порыжевшего шелка, обтрепанные манжеты и пристежные воротнички — все очень чистое, но отдающее бедностью. Вместо галстука — черный бант, приколотый булавкой с фальшивым бриллиантовым глазком. Вырядившись таким образом, он спустился по лестнице дома на Монмартре, где недавно поселился. На четвертом этаже, не остановившись, постучал набалдашником трости по створке какой-то закрытой двери. Выйдя на улицу, пошел по боковой аллее бульвара. Как раз подоспел трамвай. Он поднялся в салон, и некто, шедший за ним, а именно жилец с четвертого этажа, сел рядом.
Через секунду этот человек обратился к нему:
— Ну что, шеф?
— Порядок, дело сделано.
— Как это?
— Я у них завтракаю.
— Вы там завтракаете?
— Надеюсь, ты не хочешь, чтобы мое драгоценное время было потрачено понапрасну. Я вырвал месье Людовика Эмбера из лап смерти, которую ты ему уготовил. А месье Людовик Эмбер — человек признательный. Он пригласил меня на завтрак.
Молчание. Затем сосед осмелился спросить:
— Значит, вы не отказались от этого?
— Малыш, — ответил Арсен, — уж коли я сегодня ночью организовал это смехотворное нападение, если взял на себя труд в три часа утра неподалеку от земляного вала наградить тебя ударом трости по руке и пинком по берцовой кости, рискуя тем самым покалечить моего единственного друга, то делал это, конечно же, не для того, чтобы теперь отказаться от барыша за столь искусно организованное спасение.
— Но ходят нехорошие слухи по поводу их состояния…
— Пусть себе ходят. Вот уже шесть месяцев я занимаюсь этим делом, шесть месяцев собираю сведения, изучаю, расставляю сети, расспрашиваю прислугу, заимодавцев и подставных лиц, шесть месяцев живу в тени мужа и жены. Следовательно, я знаю, что надо делать. Досталось ли это состояние от старика Брофорда, как они утверждают, или появилось из другого источника — неважно. Я убежден, что оно существует. И поскольку оно существует, оно — мое!
— Черт, сто миллионов!
— Положим, десять или даже пять, эка важность! В сейфе — большие пачки ценных бумаг. Черт меня побери, если в один прекрасный день я не добуду ключа.
Трамвай остановился на площади Звезды. Мужчина прошептал:
— Итак, что делать сейчас?
— Сейчас? Ничего. Я предупрежу тебя. У нас еще есть время.
Пять минут спустя Арсен Люпен поднимался по парадной лестнице особняка Эмберов, и Людовик представил его жене. Жервеза была добродушной дамочкой, очень толстенькой и очень болтливой. Она приняла Люпена чрезвычайно любезно.
— Я настояла на том, чтобы на торжестве в честь нашего спасителя не было никого из посторонних, — сказала она.
И с самого начала со «спасителем» обращались как со старым другом. К десерту