Арсен Люпен — благородный грабитель стр. 76
включающая сообщника, была принята прессой и общественностью. Старина Ганимар, главный инспектор, отстаивал именно ее, и не без оснований.
— Здесь замешан Люпен, — говорил он следователю.
— О! — возражал тот. — Вам везде мерещится этот Люпен.
— Он мне мерещится везде потому, что присутствует везде.
— Признайтесь лучше, что он всплывает перед вашим взором всякий раз, когда вам что-то не совсем ясно. Ну, а в данном случае обратите внимание: преступление было совершено в одиннадцать двадцать вечера, как подтверждают часы, а ночной визит, упомянутый консьержами, был нанесен лишь в три часа утра.
Служители правосудия часто пасуют перед лицом убедительных фактов, которые вынуждают их подгонять события под первоначальную версию. Удручающее прошлое Виктора Данэгра, рецидивиста, пьяницы и распутника, повлияло на следователя, и хотя не обнаружилось ни одного нового доказательства, подтверждающего две-три улики, обнаруженные вначале, он остался непоколебим. И закрыл следствие. Через несколько недель началось судебное разбирательство.
Оно было путаным и занудным. Председатель вел его бесстрастно. Прокурор выступил слабо. В таких условиях у адвоката Данэгра появилось преимущество. Он указал на недоработки и бездоказательность обвинения. Ни одного вещественного доказательства не существовало. Кто сделал ключ, тот необходимый ключ, без которого Данэгр, уходя, не смог бы запереть на два оборота дверь в квартире? Кто видел этот ключ, и куда он подевался? Кто видел нож убийцы, что с ним стало?
— Во всяком случае, — закончил свою речь адвокат, — надо доказать, что убил графиню именно мой подзащитный. Докажите, что вор и убийца не тот таинственный посетитель, что проник в дом около трех утра. На часах было одиннадцать, скажете вы? Ну и что? Разве нельзя перевести стрелки часов на тот час, какой нужен?
Виктора Данэгра оправдали.
Похудевший и подавленный полугодовым пребыванием в камере, он вышел из тюрьмы в пятницу, на закате дня. Следствие, одиночное заключение, судебное разбирательство, выступления присяжных — все это внушило ему болезненный страх. По ночам его мучили ужасные кошмары, снился эшафот. Он дрожал от
лихорадки и ужаса.
Назвавшись Анатолем Дюфуром, он снял маленькую комнату на одном из холмов Монмартра, жил случайными заработками, подвизаясь то тут, то там.
Жалкое существование! Три раза его нанимали разные хозяева, трижды узнавали и прогоняли немедленно.
Зачастую Данэгр замечал — или это только казалось, — что за ним следят какие-то люди, наверное полицейские, и не сомневался, что они хотят подстроить ему ловушку. И он заранее чувствовал тяжесть грубой руки, схватившей его за ворот.
Однажды вечером, когда Данэгр ужинал в трактирчике неподалеку от дома, кто-то сел напротив него. Это был мужчина лет сорока, одетый в черный сюртук сомнительной чистоты. Он заказал суп, овощи и литр вина.
Доев свой суп, мужчина перевел взгляд на Данэгра и долго смотрел на него.
Данэгр побледнел. Этот человек наверняка из тех, кто следил за ним в последние недели. Что ему от него надо? Данэгр попробовал встать, но не смог. Ноги у него подкашивались.
Мужчина налил себе стакан вина и наполнил стакан Данэгра.
— Чокнемся, приятель?
— Да, да, — забормотал Виктор, — ваше здоровье, приятель.
— Ваше здоровье, Виктор Данэгр.
Тот подскочил:
— Я!.. Я!.. Да нет… клянусь вам…
— В чем вы клянетесь? Что вы — это не вы? Вы не слуга графини?
— Какой слуга? Меня зовут Дюфур. Спросите хозяина.
— Дюфур Анатоль —