Артания стр. 798
тусклость светильников.
– Получай, тцар, – сказал он звучно и протянул Тулею ножны с вложенным мечом. – Я все выполнил!
Тулей не взял драгоценный меч, в синих глазах мерцало странное выражение.
– Ты не просто отыскал, – произнес он. – Но и собрал! Без всяких магов, чародеев, жрецов. Значит, это твой меч. Он признал хозяином тебя. Даже в ножнах, даже у тебя за спиной, он не дал Черному разрубить деревянное топорище в твоих руках!
Придон покачал головой.
– Огонь у богов крадут герои, но трижды герои – зажигающие огонь сами.
Тулей, похоже, не понял, но Щажард воровато ухватил меч обеими руками, напрягся, лицо побагровело, но удержать не сумел, меч с грохотом обрушился на пол. Смягченный, толстым ковром, послышался треск лопнувшей каменной плиты.
Барвник посмотрел неодобрительно на меч, на Щажарда, снова на пол, сказал громко:
– Я думаю, что муж Итании все равно должен носить именно этот меч.
Придон наклонился, легко подхватил невесомые ножны с грозно блистающей рукоятью, опустил на край легкого стола на тонких ножках, все затаили дыхание. Тулей и другие даже отступили, но меч, послушный воле хозяина, лежал тихо, как перышко.
Тулей шумно перевел дыхание.
– Это же… Нет, голова идет кругом! Барвник, собери народ ко дворцу… Думаю, и так собрались, долго орать не придется. Пора объявить при всех, что артанин сделал то, чего никто в мире не мог… и что Итанию получает по праву. И что это она должна гордиться, что отдают такому герою!
Придон сощурился от яркого куявского солнца, в Славии привык к затянутому тучами небу. Площадь перед дворцом заполнена народом так, что люди теснились в переулках, усеяли крыши и деревья.
Слуги поспешно застелили красными коврами мрамор, протянули дорожку из полотна пурпурного цвета по ступенькам до самой площади. Тулей вышел в сопровождении Барвника, Щажарда, Черево. Чуть позже появилась Иргильда, ее сопровождали только три знатные женщины. Следом повалила, теснясь, как овцы, целая толпа знатных беров, беричей, мечников, князей и полководцев, что хоть и запоздало, но привели войска на помощь. Итания и Придон в сторонке шли рядом, почти касаясь друг друга.
Тулею поставили роскошное кресло с высокой спинкой. Он присел, так положено, но тут же встал и, подойдя к краю верхней ступеньки, заговорил сильным, все еще звучным голосом. На площади замерли, вслушиваясь в речь повелителя:
– Видят боги… Видят боги, я не хотел этого брака, как и все вы. Более того, я сделал все, чтобы… не допустить его! Да, признаюсь, признаюсь… Но этот артанин покорил меня. Ты слышишь, Придон? Ты покорил нас всех. Покорил не мечом или топором, это всего лишь оружие, – ты покорил наши сердца, наши души. А это самая надежная победа…
Барвник что-то шепнул ему на ухо. Тулей кивнул, сказал громче:
– Это – единственная победа, которая… победа!
Придон дышал часто, грудь распирало могучее сильное чувство, которому не знал названия. Вот тот миг, ради которого стоит идти через ночь и снег, ломиться через лес, болота и горы, драться с людьми, нелюдьми, дэвами и чудовищами, голодать, получать раны, висеть на одной руке над пропастью.
– Подойди же, сын мой! – сказал Тулей.
Придон поправил топор, теперь грудь перекрещивает только одна перевязь, и двинулся вперед. Шаги сначала были деревянными, смотрят тысячи пар