Архивы драконов стр. 174
остаться, но только на некоторое время, заметь! — Эльф занервничал и вцепился в листки с репликами. — Могу помочь с декорациями…
— Возьми ее, если понравилась, — сказал Себастиус. — Бери всю пьесу и выучи наизусть. Обучение начнем завтра с утра.
— Но я не сказал…
— Бери! — Себастиус поднялся на ноги. — Вреда тебе от нее не будет. Твой фургон — пятнадцатый по счету от меня, зеленый с желтым. Он будет пуст, его хозяин в настоящее время уже далеко…
Эльф шел мимо повозок, машинально считая их. В его голове крутился недавний разговор, он был смущен и запутан. Голова не хотела верить ни единому слову толстяка, а сердце подтверждало каждое из них. Словно он — герой спектакля. Это наверняка спектакль — происходящее не может быть реальностью.
Подойдя к зеленому с желтым фургону, эльф увидел в дверном проеме актера, который играл Даламара. Тот вдыхал ночной воздух и улыбался, лотом заметил рядом смущенного пришельца.
— Думаю, ты новый хозяин фургона, — учтиво произнес актер, одергивая занавески. — Он тебе понравится, но правое переднее колесо последнее время скрипит. Скажешь Роргу об этом, он гоблин и чинит повозки. Но не вздумай говорить Квинсу, гному, если хочешь найти все колеса утром…
— Почему ты уходишь?
— Хочу вернуть назад собственную душу и прожить с ней до конца, — улыбнулся актер.
— Тогда… то, что говорил… — Эльф обернулся к первому фургону, — Себастиус… все правда?
— Наш мир — это то, во что мы верим. Вера бывает сильней, чем любая правда. — Актер поднял руку к красному свету Лунитари, и эльф увидел глиф черного лотоса на ней. Цветок быстро бледнел и скоро совсем исчез.
Актер изящно поклонился, словно заканчивал приветствовать публику перед падением занавеса.
— Что у тебя в руке? — спросил он. — Пьеса?
— Твой монолог в последнем акте, — промямлил эльф. — Я только… хотел почитать… и…
— Давай послушаем твой голос, — ободряюще улыбнулся актер.
Эльф посмотрел на монолог Даламара в руке. Свет Лунитари был ярок и позволял
разбирать буквы без напряжения,
— Нет, правда… так блестяще, как ты… я не смогу…
Но актер непреклонно смотрел на него, и эльфу ничего не оставалось, кроме как начать читать. Когда он углубился в текст, то мельком глянул на собственную руку — большое черное пятно проявлялось на коже. Сначала бесформенное, оно начинало приобретать объем и форму. Эльф ощутил, как страх заставил лоб покрыться испариной, — его душа покидала тело.
Не навсегда — она лишь засыпала до той поры, пока он не захочет обрести ее вновь. Внутри расползалась ужасная пустота — голос эльфа задрожал.
— Нет, — сказал актер, — так не годится. Почувствуй ее!
Актер, игравший Даламара, взял за руку эльфа, который пришел, чтобы играть Даламара… И тот оказался уже не пуст — новая душа заняла место старой, — навалилось мучительное горе от разлуки и прощания с друзьями, острая радость свободы и выбора нового пути…
— Вот, уже лучше, — усмехнулся актер. — А теперь исполняй поклон перед публикой.
Эльф поклонился видимым только ему зрителям. Пока — только ему. Но он твердо верил, что придет день, и они заплачут вместе с ним, засмеются под его смех. И будут бешено аплодировать, выкрикивая его имя.
Когда эльф выпрямился, рядом никого не было.
На руке чернел, выпуклый и резкий, глиф лотоса. Самый молодой