Атлас Преисподней стр. 6
продолжил инквизитор, возвращаясь к предыдушей теме. — Мы проложим путь к воскрешению Бога-Императора, ибо если смертный может стать богом, то, несомненно, и бог может стать смертным человеком.
— Что вы имеете в виду, милорд?
— Мы сможем переместить дух, саму сущность Бога-Императора в тело другого. Престол из плоти, с которого Император снова сможет управлять Империумом, вести человечество вперед и завершить свой грандиозный Великий крестовый поход. Руки и уста человека, творящие слова и деяния бога.
— Милорд, простите за мои вопросы, но у меня их много. Если это действительно окажется возможным, что тогда произойдет с Астрономиканом? Смертный человек не в состоянии поддерживать работу этого чуда, на котором зиждется целостность Империума. А как же опасность порчи? Если такое существо будет смертно, не будет ли оно подвержено соблазнам изнутри и снаружи, как и все смертные люди? В конце концов, ради достижения этого мы будем использовать связанные с варпом практики древней и чуждой расы.
— Ты говоришь, как великий магистр Шпехт.
— Нет, милорд. Я верю в наше дело. Задавать вопросы не значит не верить. Я верю в Бога-Императора, но, поверьте, у меня будет к нему очень много вопросов, если я встречу — будь он благословенен — его смертное воплощение.
— Мальчик мой, все, что я знаю, — поучающим голосом начал Чевак, — это то, что в немногие, но драгоценные годы незадолго до и во время Великого крестового похода, человечество достигло куда больших высот, чем в тысячи последующих лет. Многие очевидные истины, по которым мы привыкли жить и на которые привыкли полагаться в 41-ом тысячелетии, были определены в те времена. В тот золотой век Империум и его предначертание перестали быть просто идеей, и он воплотился в реальности, которую здесь и сейчас мы принимаем как должное. Все, что происходило между темными днями Ереси и настоящим моментом, было спячкой. Люди вроде Шпехта и Малчанкова — оба они боязливы, каждый по-своему — подобны опарышам в загнивающей
плоти Империума и живут за счет того, что было достигнуто ранее, но никогда не станут реализовывать весь потенциал прошлых достижений ради будущего. Сегодня, Раймус, мы сыграем роль в реализации этого потенциала. Насколько большую роль, еще предстоит увидеть.
«Саламандра» устремилась в рукотворную низину зоны Омега-запад. Из затопленной области раскопок виднелась торчащая вверх часть разбитого искусственного мира Утуриэль. Подобная кости структура со сглаженными очертаниями не оставляла сомнений в эльдарском происхождении, и темная кристаллическая поверхность из призрачной кости совпадала с другими находками, которые раскопали и изучили люди Чевака. В архитектуре доминировали плавные линии, башни и арки, покрытые рельефными завитками чужацких рун и глифов, что выделялись различными темными оттенками. Инженеры Корпуса Смерти получили от высшего инквизитора приказ искать определенный набор знаков, которые до нынешнего момента не находили ни на каких других останках. Эти знаки на древнем наречии эльдаров обозначали часть гигантского города-корабля, посвященную Каэла Менша — Святилище Окровавленной Руки.
Как только находка была подтверждена, откопавшие ее ополченцы были эвакуированы, и единственным признаком того, что здесь находилась небольшая армия набожных рабочих, были лопаты и ведра, разбросанные по влажной котловине, на дно которой спустилась «Саламандра». Доски, которыми выстлали тропы и укрепили археологические траншеи, разбухли от влаги. Группы солдат Корпуса Смерти сражались в тенях, отбрасываемых небольшими горами