Атомные крейсера типа Киров стр. 4
потребовал размещения резервных паровых котлов, которые бы могли дать крейсеру ход в 17 узлов. Возможно, особенной необходимости в этом и не было, но перед С.Г. Горшковым маячила гибель атомной подводной лодки К-8 в 1970 году, а также наличие резервной ППУ на американских атомных фрегатах. Ведь в случае аварии срабатывает аварийная защита и корабли остаются, как правило, без хода и энергии.
Атомная энергоустановка с реакторами КН-3 (активная зона типа ВМ-16), хотя и создана на базе ледокольных реакторов типа ОК-900, имеет существенные отличия. Самое главное- в топливных сборках (изготовитель- машиностроительный завод в г. Электросталь) размещается уран с высокой степенью обогащения (около 70 %). Срок работы такой зоны до следующей перезарядки 10–11 лет. Забегая вперед, можно сказать, что места базирования для крупных кораблей были построены с таким опозданием, что авианесущие крейсера, стоя на рейдах, практически полностью износили свой моторесурс, гораздо интенсивнее выгорали в первый период и активные зоны на атомных крейсерах.
Реакторы двухконтурные, водо- водяные, на тепловых нейтронах, в качестве замедлителя и теплоносителя применяется вода высокой чистоты (бидистиллат), которая под большим давлением (около 200 атмосфер) циркулирует через активную зону реакторов, обеспечивая кипение второго контура, который и идет в турбины в виде пара.
28 ноября 1971 года состоялось рассмотрение технического проекта 1144. Фактически противолодочный вариант был удлинен и перекомпонован за счёт включения 16 пусковых установок комплекса противокорабельных ракет "Гранит" (для двух залпов, на этапе техпроекта).
Поскольку сухопутный аналог зенитного комплекса "Форт" запускался вертикально, то конструкторам пришла в голову оригинальная мысль "утопить" пусковые установки ЗУР под палубу. То же самое решение применили и для комплекса противокорабельных ракет. Это была новая идея, которая чуть позже была подхвачена американцами, а теперь уже стала нормой для мирового военного кораблестроения.
Если при проектировании сторожевого корабля и даже большого противолодочного корабля ещё можно было пренебречь защитой и смириться с определением "корабль для одной ракеты", то крейсер терять таким образом было жаль.
К этому времени кадров кораблестроителей, занимавшихся конструктивной защитой кораблей, практически не осталось, производство корабельной брони шло в мизерных масштабах, в основном для броневой защиты отдельных помещений, артиллерийских башен. Пришлось поднимать конструктивные чертежи 68-бис, линкора "Советский Союз" и даже крейсера "Лютцов". Рабочая документация по этим кораблям, кстати, из-за этого до сих пор с грифом.
Между тем, на линкорах доля водоизмещения, выделяемая на броневую защиту, доходила до 40 %! Так, на линкоре "Айова" при полном боевом водоизмещении в 58132 тонны вес брони составлял 19311,6 тонн!
Американцы специально проводили исследования, которые показали однозначно: любая противокорабельная ракета при ударе о главный броневой пояс (толщиной свыше 150 мм) раскалывается, как орех, не нанося кораблю никаких повреждений. На модернизируемых линкорах был специально обеспечен дополнительный обогрев бортов в районе наиболее прочного броневого пояса для "заманивания" ракет с инфракрасным самонаведением, что, конечно, не исключало установки средств борьбы с ними.
На нашем крейсере также было предложено и с порога отметено сплошное или даже цитадельное "линкорное" бронирование: это на 10–12 тысяч тонн увеличивало водоизмещение корабля. Было принято "соломоново" решение- обоснована и разработана система локальной защиты наиболее важных обьектов корабля.
Естественно, точные сведения о системе бронирования крейсера проекта 1144 строго засекречены и если бы даже они находились у автора, то вряд ли