Библиотека

Атомный экспресс стр. 124

Размер шрифта
-
+
Тема

асфальт. Жизнь закончилась. Осталось лишь вялое биологическое существование, как у сорванного и поставленного в банку с водой цветка…

Я лег лицом вниз, чтобы не видеть отвратительных стен камеры, и стал рисовать в воображении набережную Судака, зубчатые очертания Генуэзской крепости, чистые, поросшие можжевельником горы и наполнять все это шумом прибоя и криком чаек. Сначала было трудно, спертый воздух камеры словно заливал дегтем мои светлые полотна. Но потом фантазия раскрутилась и стала как бы независимой от моей воли. Наверное, я уснул и видел любимые пейзажи во сне, потому что, очнувшись от лязга замка, не сразу понял, где я.

Я сел на полу,

растирая лицо руками. В камеру вошел прокурор. Он был уже без пиджака и галстука. Брюки поддерживали подтяжки. Каблуки лаковых туфель громко цокали по бетонному полу.

Шаркнув подошвами, он повернулся ко мне, и я увидел в его руках серый скоросшиватель.

– Ознакомься со своим делом, Вацура, – сказал он, присаживаясь на железный стульчик. – За два часа следователи успели много чего сделать. К утру будет уже два тома. А к исходу суток – все пять.

Я поднялся на ноги, подошел к столу и сел напротив прокурора. Раскрыл папку и, особо не вчитываясь, стал перелистывать свидетельские показания охранников института, железнодорожных диспетчеров, листочки с дактилоскопией, фоторобот с моей физиономией… Я отшвырнул папку от себя.

– Что вам надо от меня?

– Вторую половину документов, – не задумываясь, ответил Сапурниязов.

– Она у Филина, – ответил я. – Мы разделили трофей поровну.

– Мы его обыскали и ничего не нашли. Он утверждает, что все отдал тебе.

Прокурор попытался взять меня на дешевую приманку. «Отлично!» – наконец с некоторым оптимизмом подумал я. – Значит, его трупа вы не нашли».

– Это неправда, – спокойно ответил я. – Если бы вы взяли Филина, то уже не разговаривали бы со мной.

Прокурор поднялся, взял скоросшиватель и сунул его под мышку.

– Тебе этого очень хочется? – спросил он и пошел к двери. Когда он уже шагнул за порог, я попросил:

– Передайте, пожалуйста, Тихонравовой, что если завтра в полдень я не позвоню Филину в Красноводск, то вторая часть документов будет передана в редакции газет и телевидения.

Прокурор никак не отреагировал на мои слова и захлопнул за собой дверь.

Я пробыл один недолго. Дверь снова открылась, и в камеру вошли два дебила в черных робах. Я сразу понял, что произойдет дальше, и вобрал в грудь побольше воздуха, чтобы вытерпеть первые удары.

Как они меня били! Свалили на пол, молотили ногами по почкам, по лицу и животу, потом поднимали за плечи и кидали головой на стену, потом поставили на колени, один держал меня сзади за волосы, а второй бил коленом в лицо до тех пор, пока я не отключился.

Вся камера была в моей крови. Уже с рассветом я ползал по ней, и мои ладони прилипали к полу. Это только начало, думал я. Они не поверили мне и будут выколачивать из меня правду с восточной изощренностью. А потом, когда я или Влад не выдержим пыток и признаемся, придет черед сладкой смертной казни.

Я сидел в углу, соскабливая ногтем запекшиеся сгустки крови с уголков губ и ноздрей. Странно устроен человек. Еще вчера вечером я был уверен, что

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.