Атомный экспресс стр. 49
собой ласкали теплый корпус автомата, словно на его коленях лежало не оружие, а любимая кошка.
– Какой именно будет конец у этой истории – сейчас сказать тяжело, – ответил Филин. – Но в том, что он обязательно будет – можете не сомневаться. – Он подумал и добавил: – Есть много вариантов. Например: террористы Уваров и Вацура погибают в момент очередного обстрела омоновцами поезда, но похищенные в институте изотопы бесследно исчезают. Или, скажем, такой: почувствовав, что дело проиграно, преступники останавливают поезд посреди пустыни, поджигают цистерны с бензином, а сами кончают жизнь самоубийством. Нормально?
– Ничего, – согласился Влад. – Только цистерны сжигать необязательно. Это надуманно. Искусственная драматизация обстановки. Так делают в плохих фильмах – там в конце все горит и взрывается и на красивые, но мертвые лица героев падают отблески пламени. Кич!
Филин улыбался. Ему нравилось разговаривать с Владом.
– Ладно, – сказал он, вставая с дивана. – Подумаем. А пока выздоравливайте!
Он вышел в коридор и, посмотрев по сторонам, тотчас вскинул брови вверх.
– Дамы и господа! Прошу всех вернуться в свои купе.
Я был в двух шагах от Влада и, пользуясь тем, что Филин стоял ко мне спиной, шепнул:
– Ты как?
– Спасибо, прекрасно, – ответил Влад.
– Надо бежать, Влад. Филин не шутит. Рано или поздно нас с тобой прикончат.
– Как бежать? Куда?
– Срывать стоп-кран и бежать, – упрямо повторил я. – Мы и девчонки. Больше некому…
Я не успел договорить, так как Филин круто повернулся ко мне и опустил руку на плечо.
– Эта команда касается всех, – сказал он.
– Это мое купе, – ответил я, оправдывая свою задержку.
– Займите третье. Оно свободное, – сказал Филин.
В общем, Влад должен был меня понять. Я хотел сказать, что, кроме девчонок, в вагоне больше некому доверять, и предлагал выкинуться из вагона вчетвером. Эта идея родилась у меня в голове спонтанно, она, как локомотив, тащила за собой огромное количество вопросов и проблем, но решать их было необходимо.
Мила, в отличие от юных подруг, не сразу выполнила приказание Филина. Она пялилась на меня сквозь свои непроницаемые очки, как черепаха Тортилла на золотой ключик. Взгляд был настолько откровенным, что я не мог не отреагировать на него и, склонив голову, выдал:
– Мое почтение, мадам!
Она ничего не ответила на это идиотское приветствие и, увидев, что я танком пру на нее, зашла в купе, освободив мне проход. Я разминулся с сержантом, который подозрительно осмотрел меня с ног до головы, и поравнялся с купе Милы.
Только крепкие нервы удержали меня на месте и не позволили пуститься галопом по коридору. Мила, поджидавшая меня за перегородкой, сделала молниеносное движение рукой, словно снизу, наотмашь, била меня ножом. Ее рука коснулась моей руки, и я почувствовал в пальцах клочок бумаги. Не останавливаясь, я прошел дальше, открыл дверь третьего купе и зашел внутрь. Там я разжал ладонь и поднес к глазам маленький листок, размером со спичечный коробок. Очень мягким, скорее всего косметическим, коричневым карандашом там было написано: «НАМ НАДО ОБЪЯСНИТЬСЯ. СИМУЛИРУЙТЕ ПОЧЕЧНЫЕ КОЛИКИ И ПОПРОСИТЕ ВРАЧА».
Вот тебе на! Странная Мила родила идею и хочет объясниться. Но почему со мной? И как я должен симулировать почечные колики? А что это такое вообще? Где почки находятся?
Некоторое время я машинально вскрывал