Авантюристка (ЛП) стр. 110
имя, но я напомнила ей, что, если бы он был жив, то сидел бы там, где сейчас сидит она, и с радостью перенес бы всю вину на свою маленькую девочку.
Лия встала на помост последней. Мы рассматривали возможность вообще не отправлять ее туда, но решили, что жюри необходимо услышать ее сладкий голос и посмотреть в ее испуганные глаза. Она хорошо играет в уязвимость.
— Знали ли Вы, миссис Смит, когда подписывали формы разрешения, что это был не «Prenavene», который отправили в Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов, а неизвестная версия «Paxcilvan»? — Я стою немного
слева от нее, глазами напоминая ей, как отвечать на вопросы, которые мы отрепетировали уже десятки раз.
— Нет, не знала. — Она поднимает розовый платок к своим воспаленным ноздрям и мягко дует в него. Я смотрю на присяжных уголком глаз. Они внимательно наблюдают за ней, вероятно гадая, способна ли эта деликатная девушка в лавандовом платье на подобный обман. Я вспоминаю тот момент, когда она сидела у меня дома на диване и выпускала дым из своих малиновых губ. Ее глаза тогда были подведены черным карандашом.
«Она способна», — мысленно говорю я им, — «на это и даже на большее».— Ваш отец, покойный мистер Смит, — говорю я, смотря на присяжных, — сказал вам, что Вы подписываете?
— Форму, — слабо признает она.
— И Вы прочитали эту форму, прежде чем поставить в ней свою подпись? Вы проверяли результаты в лаборатории?
— Нет, — она смотрит на колени и всхлипывает, — я доверяла своему отцу. Если ему нужна была моя подпись, то я давала ее ему без вопросов.
— Вы верите, что ваш отец был осведомлен о неточностях в результатах тестирования лекарства «Prenavene», которые содержались в этих документах? — Вот она – самая тяжелая часть. Я вижу, как Лия борется с собой, пытаясь заставить слова сорваться со своих губ. Ее нерешительность порочить своего отца делала ее более правдоподобной в глазах присяжных.
— Да, полагаю, он был осведомлен, — произносит она, смотря прямо на меня. Слезы собрались в ее глазах. «Плачь», — заставляю я ее мысленно, — «дай им увидеть, как ты разрушена из-за этого». Ее слезы бегут по щекам, и я снова вижу ее, стоящую в дверном проеме в ту ночь, когда Калеб ужинал у меня дома.
Слезы манипулирования.
— Миссис Смит, — сказала я, наконец, давая ей секунду, чтобы успокоиться, — Вам есть, что сказать семьям жертв этого препарата? Семьям, которые потеряли своих близких из-за подложных документов «OPI-gem»?
— Да. — В этот момент она ломается, обнимает себя и всхлипывает. Слезы капают с ее лица на колени. — Мне так жаль. Я чувствую отвращение к себе и глубоко сожалею о том, что была причастна к их смерти. Я бы сделала все, что угодно, лишь бы изменить то, что случилось. Хочу, чтобы они знали, хоть мои извинения и бесполезны, ведь это не вернет их матерей и отцов, дочерей и сыновей обратно, но я буду видеть их лица до конца своих дней. Мне так жаль, — ее руки подлетели вверх и прикрыли лицо.