Авантюристка (ЛП) стр. 29
— Он дразнится точно также, как и его хозяйка.
— Ты не достаточно хорошо знаешь его хозяйку, чтобы делать такие выводы, — улыбнулась я.
— Полагаю, ты права.
Он начинает осматривать мою гостиную, и я начинаю чувствовать себя неловко. У меня небольшой домик, перенасыщенный фиолетовым цветом. Конечно, он бывал здесь прежде, но не помнит этого. Я собираюсь объяснить ему, почему у меня нет более изысканных вещей, когда его глаза загораются.
— Раньше у тебя были длинные волосы, — говорит он, неторопливо рассматривая подборку фотографий на стене. Я поднимаю руку и перебираю пряди, оставшиеся от моих когда-то длинных локонов.
— Да, в университете. Я нуждалась в переменах, и поэтому отстригла около двенадцати дюймов. — Я прочистила горло и ушла на кухню.
— Я немного поздно начала готовить ужин, — сказала, беря нож и делая паузу, чтобы понаблюдать за ним. Он переходит от одной безделушки к другой, внимательно осматривая все. Я наблюдаю за тем, как он берет керамическую сову с моей книжной полки. Он переворачивает её и проверяет основание, а затем аккуратно ставит её на место. Именно он купил мне эту сову.
— Я бы устроила тебе экскурсию по дому, — говорю я ему, — но ты можешь увидеть его весь с того места, где стоишь.
— Он милый, — улыбается Калеб. — Девчачий. Определенно подходящий тебе.
Я приподнимаю брови. Честно, не знаю, что значат его слова. Он не знает меня...он знал, но сейчас не знает. Я запуталась, и теперь злобно нарезаю лук.
Четыре года назад Калеб помогал мне заселяться. Мы вместе красили мою гостиную в желто-коричневый и спальню в фиолетовый. Зная о моем стремлении к совершенству, он вытер свой валик над моей кроватью, чтобы досадить мне. Оставил на потолке фиолетовое пятно, я была в ярости.
— Теперь ты будешь думать обо мне каждую ночь, прежде чем закроешь свои глаза, — сказал он, смеясь над моим уязвленным лицом. Я ненавидела несовершенства, ненавидела недостатки. Пятно на ковре, чаинки в чашке чая, все, что делало вещи не такими, какими они должны быть. Никогда не ела чаинки. После нашего расставания я была благодарна этому пятну краски. Оно было последним, что я видела, прежде чем ложилась спать и первым, что я видела, когда просыпалась. Я смотрела на этот фиолетовый шрам, словно лицо Калеба было спрятано где-то глубоко внутри него. Калеб был моим несовершенством, с этим слегка американизированным британским акцентом и тем фактом, что он с легкостью мог заниматься любым видом спорта и при этом цитировать любого философа. Он был этаким миксом классика и спортсмена, романтика и придурка, и это сводило меня с ума.
— Могу я тебе помочь? — Это звучало как вопрос, но, не дожидаясь ответа, он отталкивает меня в сторону, забирает нож и принимается за грибы. Я останавливаюсь по пути к духовке и наблюдаю, как он занимается овощами.
— Итак... вспомнил ли ты что-нибудь на этой неделе? — я вытаскиваю противень из духовки и ставлю его на плиту.
— Вспомнил.
Мое тело становится твердым, и кровь приливает к голове.
— Я просматривал журнал о путешествиях и наткнулся там на фотографию кемпинга в Джорджии. Не