Аввакум Захов против 07 стр. 37
это годится? — Он указал на свои ноги… — Разве вы не замечаете, что я в тех же ботинках?
Послеобеденное время на пляже. Аввакум — в длинных, почти до колен, черных трусах и матросской тельняшке в белую и синюю полоску; на голове — широкополая соломенная шляпа. В таком виде он мог сойти, Скажем, за лесника, спустившегося сюда из своего соснового царства, сделавшего две тысячи шагов вниз, чтобы подышать морским воздухом, и ему неловко открывать свое волосатое тело — там, в горах, его еще никто не видел настолько обнаженным.
Он неторопливо прошелся раз, другой вдоль пляжа; золотистый песок ласкал его ступни, принимал их в свое лоно, укрывая собой по косточки, будто для того, чтобы они в полной мере ощутили его влажное обманчивое тепло, вскормившее первую жизнь. Солнце щедро разливало свое серебро, волны вдали высовывали белые гребешки, воздух, казалось, был пропитан голубизной и влагой безбрежного морского простора.
Он несколько раз влезал в разных местах в воду, сперва находился совсем близко от берега, потом — все дальше и дальше, уплывая далеко от последнего красного буя. И когда ему надоело — обычно ему всякая красота надоедала, как только удавалось в полной мере ощутить, насладиться ею, — плывя, он вдруг заметил среди воли, справа от себя, темное
пятно — голова человека и руки, словно лопасти гребного винта, то появляются, то исчезают, вспарывают воду, гребут.
Словно от прикосновения к электрическому скату, по его телу пробежал ток. Наконец-то, наконец-то! Он напряг мускулы, чтобы достичь берега первым, и плеск воды у его ушей зазвучал торжественной музыкой. Казалось, в мире существуют лишь водяные брызги, сверкающие перед глазами как бриллианты, и прекрасная музыка.
Выйдя на берег, он определил местонахождение неизвестного пловца, определил, в каком направлении он двигался, и улегся на песок. Минуты две спустя, почувствовав, что пловец вылезает из воды, он повернулся на животе в его сторону и оперся на локти — в руках у него камера, которая все фиксирует, ничего не упускает.
Это лицо было ему знакомо по фотографиям, но сейчас он мог видеть то, что снимок обычно не мог уловить, — движение. Характер человека, то, что составляет его биологическую сущность, кровь — все это сказывается в его движениях, проступает в дрожании его ресниц, в подергивании губ, в выражении глаз и даже в походке, в манере держать руки.
07 вышел на берег и, хотя проплыл более двух миль, не сразу лег на песок. Он стоял у кромки воды, которая все еще лизала его ступни; он провел руками по груди, по бедрам и, сняв резиновую шапочку, тряхнул головой.
Несколько секунд 07 стоял неподвижно, хотя это вовсе не выглядело нарочитым. Но он наблюдал, взгляд его вычерчивал в пространстве эллипс, и Аввакум отлично знал, что ни одну деталь, оказавшуюся в пределах эллипса и заслуживающую внимания, он не упустит. Аввакуму было ясно, откуда это впечатление, будто 07 не наблюдает и его мало заботят окружающие, — ему хорошо была знакома эта манера ястреба прикидываться голубем: руки расслаблены, голова слегка наклонена вперед и в сторону.
Потом 07 зашагал вперед — он шел с видом человека, не испытывавшего к кому-либо особого интереса, хотя ни одна из мелочей, которыми полнится белый