Аввакум Захов против 07 стр. 42
сон. У понятия «хорошо» есть разные степени, он это испытал на своем собственном опыте. Первый день каникул — сколько нелегких дней выпало ему прежде, чем он дождался его! Классные упражнения и наконец большой экзамен.
Самым скверным было то, что он попал под наблюдение, едва только пересек границу. Он, правда, выкинул трюк и ускользнул было, но только на один день. А потом опять все время он в объективе. Каждой клеточкой он чувствовал на. себе взгляды тех, кто за ним следил. Словно сороконожки бегали по его телу — отвратительно! Даже в машину ему сунули «что-то» — индикатор насторожил. Пошли они ко всем чертям, он не так наивен, чтобы использовать свою машину для серьезных дел. И все же…
В сущности, тут реально единственное предположение, что они пустили по его следу своего «аса», того самого, который в свое время разделался с Ичеренским. Бедняга Ичеренский, он знал его лично, однажды они вместе распили бутылку виски, если ему не изменяет память, у «Грязного Дика», среди вековой копоти и паутины, сухих кошачьих шкурок, похожих на призраки, вылетевшие из фабричной трубы. Молодчага был этот Ичеренский, настоящий джентльмен в работе! Такие люди рождаются не каждый день!
Как жалко, что, приехав тогда в Софию, он не напал на след этого «аса» и не внес «ясности» в историю с провалом Ичеренского — «ас» куда-то исчез. А теперь они, конечно же, на него возложили эту заботу — держать его под наблюдением, — и этот хитрец, наверное, следит за каждым его шагом, чтоб затянуть петлю у него на шее. Посмотрим!
Ведь случай-то какой необычный, господи, да, такой случай приходит нечасто, мелькнет, как комета в небе, раз в сто лет, а может, и еще реже.
О, ясное дело, когда речь заходит о комете, всегда ищут его, 07. Так было до сих пор, а что касается будущего, то оно зависит от того, кому достанется золотой шар удачи — ему или этому «асу».
И вот он в Варне. Под горячим душем солнечных струй его грудь и плечи ласкает ветер, словно прохладная рука женщины. Чудесно! Чудесно! Каждое утро он проплывает в море свои две мили, и от этого послеобеденный отдых особенно приятен. Он может спать, может листать иллюстрированные журналы. Но какой толк от этих журналов? Они, возможно, чего-то и стоят, но когда он у себя дома и когда, листая их в своей постели, он вполне уверен, что Черинг-кросс — вполне ощутимая реальность.
А тут — тут одно лишь море кажется реальностью. Тут ничего не зависит только от его воли, от его действия. А без этого разве может он чувствовать себя настолько удобно и приятно, чтобы читать, рассматривать иллюстрации?..
Он жмурился на солнце, и ему хотелось думать о всяких глупостях — о молоденьких горничных, например, или о голландке, но тревога все глубже охватывала его, проклятая, назойливая как муха. Жужжит, жужжит. Никак не дает обмануть себя.
Тревога прилетела почти вслед за «илом», на котором прибыл профессор Трофимов. И как только стало известно, где тот остановился, у него тотчас же испортилось настроение. Вот хитрецы! Нет, головы у них работают неплохо! Они заблаговременно приняли меры, готовились давно, исподволь. Да и могло ли