Библиотека

Аввакум Захов против 07 стр. 97

Размер шрифта
-
+
Тема

глухим или думал о чем-то своем. Быть может, о самурайском рае! Тогда господин Декс подбросил господину Франсуа свои сигареты и предложил ему выкурить их на шее онемевшего идиота, этого болвана и дурачка Сяо. Франсуа прожигал сигаретами шею Сяо, а господин Декс велел включить оба вентилятора: так сильно пахло паленым, что его тошнило. Итак, Франсуа орудовал сигаретами, а господин Декс, опрокидывая бутылку с ромом, время от времени повторял: «Скажешь, желтый пес, чьей разведке служишь? Скажешь, желтый черт, кто твои пособники?» Но этот дурак Сяо проглотил язык и был нем как рыба. Даже похлеще рыбы!.. А потом этот недожаренный кусок мяса вздернули на виселицу, под самую рею…

Стиснув зубы, я в душе вздыхаю по Сяо. Верно, он был мой враг, но и о враге, достойно встретившем смерть, можно подумать со вздохом.

— А знаете, Смит, — говорю я, напрягая всю свою волю, чтобы не плюнуть ему в физиономию, — я вижу вас посиневшим утопленником!

Он не так уж пьян.

— Утоп-ленником? — повторяет он заикаясь, и глаза его расширяются. — Меня?

— Да, вас.

Он стоит задумавшись посреди каюты, потом пятится назад и быстро уходит. Позорное бегство даже для пьяного Кондора.

Напугать Кондора — это пусть слабое, но отмщение за виселицу, но у меня нет времени торжествовать. С палубы врывается тревожный бой — надрывающимся голосом воет судовая сирена. Я выбегаю на площадку.

По-прежнему пасмурно. Пролетает редкий снег. Южный горизонт заволокла черная мгла. На рее мачты качается Сяо.

Я впервые вижу на Железной улице столько людей. Откуда они взялись? Считаю… Пять, шесть, семь… Все в сапогах, в куртках, беретах. Эти люди скорее похожи на парашютистов, нежели на матросов.

Странная вещь, на Сяо никто не обращает внимания. Быть может, они стали бы удивляться, если б его там не было.

Какая тишина! Слышно только, как клокочет вода.

Я, как и другие, молча гляжу перед собой. Впереди по ходу корабля, несколько слева,

на расстоянии какой-нибудь четверти мили, в снежном вихре вырастает белое видение — ледяной холм с отвесными склонами. Словно четырехэтажный дом без окон, без балконов, с плоской крышей. Ужасно тоскливо и холодно.

Этот первый айсберг никто не встречает криком «ура». Все глядят на него молча, насупившись.

Крутится снежная карусель, на мачте качается Сяо.

22 августа. День длится всего несколько часов. Утренняя густая мгла постепенно сереет, а уже в час дня спускаются черные, как сажа, сумерки. Идет снег. Океан — сколько видит глаз — покрыт снежны ми хлопьями. Тут и там эти снежные лоскуты собираются в кучу и образуют белые ледяные поля. 23 августа. Мы плывем среди белых полей. Вода видна только у самого борта — кипит, смешиваясь с комьями снега. Тот же день. После полудня. Сплошное белое поле, больше ничего!.. Снег прекратился. Вечер. Пришел Смит, принес с собой бутылку рому. Он совсем повесил нос, пьет и молчит. Я спрашиваю, почему он такой мрачный. Он пожимает плечами, вздыхает. Потом сообщает мне, что мы скованы льдами и уже около часа дрейфуем, но, слава богу, ледяное поле движется по нашему курсу, к тому месту, где нас должен встретить ледокол…

Смит не лишен воображения, ему мерещится ледокол.

24 августа. Железная улица и ледяное поле почти на
Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.