Азраиль. Спустись с Небес! Том 1 стр. 52
никаких выпадов с твоей стороны особо не видно. Поэтому и слежка продолжается.
Вот как…
Прикрыв глаза, я прочертил на почве ровную линию, положил ладонь по центру отрезка — и заговорил:
— Я могу упасть в обморок, если не справлюсь с энергией, — спокойный, будто отрешённый голос заставил Пыськина встрепенуться. — И, если такое произойдёт, следи за тем, чтобы никто меня здесь не заметил. А затем сразу звони Лизе. Когда буду в отключке, лучше меня не трогать — иначе кончишь очень и очень плохо.
Егор нервно кивнул, отшагивая.
Вот и посмотрим, насколько моя нынешняя Аура готова к этому процессу. Главное — не вырубиться.
— Б-базара нет, номер её знаю, — заметил он странным тоном. — Но… тогда скажи, что делать-то собираешься?
Я хмыкнул, не открывая глаз.
— Пока не вижу смысла раскрывать все козыри. Ни перед тобой, ни перед Робертом. Но раз уж мы тут делимся интересной информацией, скажу так… — мои глаза хищно вперились в лицо наркомана. — Если номер Лизы останется в твоём мобильнике до завтрашнего дня, печать на твоём лице автоматически возникнет без моих на то усилий.
Парень оступился, раскрывая глаза шире.
— Да ладно? Удалю, вопросов нет. Так… а что мне братанам передать? — он глядел на меня. — Сказать, что не знаю тебя?
Я кивнул, понимая, что пара сотен рублей — и этот тип выложит всю информацию Роберту Бисфельду.
— Знаешь что-нибудь об Эмилии Орловой? — спросил я, ощущая, как боль природы медленно впитывается в мой неокрепший разум.
— Э… нет, вроде. Слышал что-то про её смерть, конечно. На этом всё.
Как раз-таки на этом далеко не всё.
— Если это всё, что ты выведал, можешь отойти, — бросил я, внезапно сменив тон на более грубый. — Метров двадцать, не меньше. Убежишь — пожалеешь. Подойдёшь ближе — испытаешь то же самое.
Егор не стал спорить — отвернулся, напряг плечи, руки и мозг, как будто решил подсчитать для себя ровно двадцать метров — и зашагал, нашёптывая что-то вроде «раз, два, три…».
Итак, вернёмся к боли — я избавил себя от любых мыслей, концентрируясь лишь на боли. А затем… сжал кулаки.
— А, да, ещё кое-что, — заговорил тот с расстояния. — Андропова знаешь… Кирилла Михалыча? Говорят, он прибыл из Московии сегодня вечером.
Последнее я уже не слышал…
Кончики пальцев внезапно окрасились в тёмный, высасывая боль из местности. Затем — волной, как разбегающийся круг по воде — погоревшие деревья начали терять ту черноту и сухость, что окружала их.
Трава внезапно из погоревшей стала густой, ярко зелёной, а коры деревьев приобрели нормальный вид — такой, будто никогда и вовсе не подвергались пламени. Мимо меня пролетела много лет назад сгоревшая бабочка. Егор Пыськин, стоя на нужном расстоянии от меня, изумлённо распахнул глаза, глядя на некогда похоронно-траурные деревья, что в пару мгновений восстановили свой прежний вид.
Только пальцы?..
Мои потемневшие пальцы безжизненно обвисли, сминая и разламывая своей тяжестью вновь ожившие стебли. Жилы пронзила тёмная энергия.
Без силы ты навсегда обречён подчиняться таким, как Роберт. И никакие вероятности здесь не нужны. Вот только…
Я верну свой камень любой ценой… во имя Нейлы. Во имя Феликса.
После излишнего количества Ауры в моём теле наступила слабость, в глазах потемнело, а пальцы перестали слушаться, но… Нет,