Бабай стр. 224
следовало отложить его более тщательные поиски на потом. Пора было браться за дело.
Приколотый к джемперу слева на груди значок добавлял уверенности и вселял чувство, что он не один.
Все верно – теперь их было двое.
* * *Всю дорогу Михаила Левшица не покидало назойливо колющее чувство допущенной ошибки – пока не досягаемой для четкого понимания, похороненной в нагромождении множества внезапных событий и хаосе эмоций. Ошибки того рода, что осознаешь лишь тогда, когда становится уже слишком поздно.
Валерия сидела рядом на длинном узком сидении вдоль борта, опустив голову ему на плечо, вздрагивая и приоткрывая осоловелые глаза, когда машину подбрасывало на ухабах. Середину салона занимали носилки с целиком накрытым грязно-белой материей телом. По другую сторону от них сидели медсестра и санитар, врач занял место в кабине рядом с водителем.
Машину несколько раз подряд тряхнуло, Валерия заворочалась у него на плече и снова успокоилась.
Очень сильное чувство очень большой ошибки…
Еще во время прощания с сыном – странно затянувшегося, напряженного какого-то – у него возникло впечатление, пацан что-то замышляет. И вместе с тем испытывает страх, который не в состоянии полностью скрыть. Будто внезапно решился на отчаянный поступок.
Однажды в детстве Левшицу пришлось заставить себя вызвать на драку большого парня, который был на четыре года старше и намного сильнее его, за то, что тот ради забавы сломал три пальца на руке его лучшему другу, в игре под названием «Пять минут гестапо», и – черт побери! – тому самому, что сейчас, медленно остывая, трясся на носилках перед ним, накрытый грязной простынею. В тот день он случайно увидел, выходя из дому, свое лицо в зеркале. Такой же взгляд был и у Назара тогда в коридоре.
Но что мог замышлять его восьмилетний сын, оставшись ночью дома один? На что мог решиться?
– О, черт!.. – пробормотал Левшиц, хмурясь от смутной догадки, за что удостоился двух беглых взглядов с сидения напротив.
«Нужно будет сразу же позвонить домой, когда доберемся до больницы. Только бы пацан не успел натворить глупостей».
* * *Пистолет показался Назару неожиданно тяжелым, будто кусок железа, которым, в сущности, он и являлся – около килограмма собранных в убийственный механизм металлических частей и деталей. Он напоминал одну из тех «пушек», какими любят размахивать крутые парни в старых боевиках. Динозавр в семействе легкого оружия. Назар, привыкший к незаметному весу пластиковых игрушек, плюющихся водой или щелкающих пистонами, усомнился, сумеет ли вообще удержать его в руках, если доведется стрелять.
Тем не менее, войдя в детскую, сразу вскинул ствол наизготовку обеими руками, поводя им в разные стороны, как видел в кино о полицейских. Указательный палец плотно лег на курок. Но солидный вес и слишком большая неудобная рукоятка быстро доказали, что так он долго не продержится. Назар опустил пистолет, готовый в любой момент поднять его снова.
То обстоятельство, что грохот выстрелов наверняка всполошит соседей по всему дому, вряд ли способно тебя смутить в восемь лет, особенно если собираешься открыть сезон охоты на монстров в своей комнате.
Бархатисто щекочущий ноздри запах пыли в детской свидетельствовал о том, что либо туннель опять открылся, либо – чудовище находится уже совсем близко.
Но где мог