Бабай стр. 23
детей разного возраста.
– Все, пришли. – Сказала врачиха, открывая большим ключом тяжелую невзрачную дверь изолятора.
3Первое, что поразило Назара, это потолок – он был необычайно высоким. Едва ли не в два раза выше, чем у них дома. Отчего и так довольно большое помещение изолятора выглядело просто огромным. И пустым – из-за того, что в нем никого не было.
В палате, которой, собственно, и являлся изолятор, стояло восемь коек – по четыре с каждой стороны, – образуя широкий проход к очень большому окну (здесь Назару все казалось непривычно большим). Каждую кровать с соседней разделяла перегородка примерно двухметровой высоты; нижняя половина перегородок была пластиковой, бледно-голубого цвета, верхняя – из толстого оргстекла. Вдоль прохода с высоченного потолка свисали четыре простых круглых плафона. В углу, напротив входной двери располагался туалет, оттуда доносилось журчание воды в унитазе. Пахло сыростью, хлоркой и нежилым помещением.
Изолятор произвел на Назара тягостное впечатление.
– Ну, – сказала ему врачиха, – выбирай место, которое тебе больше нравится. Здесь все в твоем полном распоряжении.
Назар медленно прошел в сторону окна и выбрал кровать, что находилась ближе к нему в противоположном от входа ряду. Это место казалось как-то веселее, вернее, менее тягостным. И не только из-за близости окна – межкроватная перегородка была только с
одной стороны и не так сильно давила. Рядом с кроватью стояла небольшая тумбочка, над изголовьем – светильник для чтения.
Назар сел на койку и слегка попрыгал: та непривычно пружинила, глубоко продавливаясь вниз; ему еще никогда не доводилось спать на кровати с металлической сеткой.
К нему подошли врачиха и Валерия.
– Располагайтесь, я скоро вернусь, – сказала докторша и оставила их одних.
– Мне здесь не нравится, – хмуро бросил Назар.
– Мне тоже, – призналась Валерия, осматриваясь. Она расстелила ему постель, переложила в тумбочку кое-какие продукты, взятые из дому, и переодела Назара в легкий спортивный костюм.
– А если анализы будут плохими, я… тогда останусь тут, да? – спросил он, разволновавшись от этой мысли.
– О, разумеется! И мы наконец-то избавимся от тебя! – раздался в его голове торжествующий хохот, – Привести тебя сюда было просто великолепной идеей, разве нет?
– Постарайся, чтобы они оказались хорошими, ладно? – грустно улыбнулась ему Валерия, не ответив прямо на вопрос.
Назар пожал плечами и отвернулся к окну, испытывая прилив жгучей обиды на мать.
Если не считать, что он остался здесь совершенно один, Назара особо угнетали два обстоятельства: решетка на окне и дверь изолятора – она запиралась на ключ снаружи. Отчего все это здорово походило на тюрьму.
Или на место для наказания плохих детей.
После ухода Валерии первое время Назар смотрел в окно, которое выходило на просторную застекленную веранду, принадлежавшую детскому отделению. До нее было метров двадцать пять. Назар решил, что, видимо, это специальная палата для игр, потому что заметил мелькание нескольких детей, носившихся друг за другом как дикари. Потом он различил двоих, которые, вроде бы, пытались наладить игру в бадминтон; еще двое или трое занимались чем-то перед широким столом – рассмотреть толком не позволяло стекло, отражавшее дневной свет яркими бликами.
Ему и так было тошно. Назар бросил последний взгляд на веранду, где беззаботно развлекалась орава таких же, как он, детей,