Библиотека

Бабай стр. 27

Размер шрифта
-
+
Тема

на ужин, и представлял, что сейчас происходит дома. Чем реальнее ему удавалось это вообразить, тем тоскливее становилось в огромном молчаливом изоляторе с семью из восьми пустующими койками.

Но тут случилась приятная неожиданность, когда в сопровождении дежурной докторши вошли родители.

– Кажется, скоро мы сможем забрать его домой? – Левшиц опустил Назара на пол и повернулся к врачихе, – Что говорит педиатрия?

– Думаю, вы слишком торопитесь, – прямо ответила та. – Скорее всего, успели проявиться только первые симптомы.

– Значит, ягодки… – помрачнел Левшиц.

– Только бы не дифтерия, – еле слышно вставила Валерия, будто магическое заклинание.

– Завтра утром возьмем мазок из горла, – сказала врач. – И тогда будем знать точно. Не стоит…

– Бежать впереди паровоза, – кивнула Валерия. – Я помню.

Докторша наклонилась к Назару:

– Ну, как ты устроился у нас?

Еще днем он решил пожаловаться на медсестру, приносившую термометр, но та ни разу больше не появилась (возможно, сдала смену), и к вечеру многое стало казаться другим – о белобрысой он и думать забыл.

– Ну, так… – сказал он неопределенно. Докторша понимающе кивнула, мол, я и сама знаю, что здесь не Диснейленд, но нам всем приходится мириться с такими условиями, верно?

Валерия поставила на тумбочку небольшой пакет с продуктами, которые разрешили для передачи, вопросительно посмотрела на Левшица, изучавшего с сардонической миной прутья решетки на окне, и обняла Назара.

– Ну, вот… увидимся завтра.

5

Взяться за исследование других семи тумбочек в изоляторе, тулившихся к койкам, Назара побудило следующее: занимаясь перекладыванием мелких вещей в выдвижной ящик своей тумбочки, расположенный над дверцей основного отделения, он обнаружил в нем послание.

Точнее, целый «ворох» посланий, оставленных прямо на фанерном днище.

Большинство были совсем короткими и скорее являлись обычными «автографами», какие можно часто встретить на спинке сидения в автобусе, в кинотеатре или на парковой скамейке, вроде: «Здесь был А. С.», «Л. О. – коза поиметая!» и т. д.

Но

попадались и совершенно иные – это были Настоящие Послания.

Очень скоро Назар выяснил, что ошибся – именно последние занимали львиную долю поверхности, все днище ящика было буквально испещрено ими. Чтобы прочитать все, Назару пришлось вынуть его целиком.

«Меня зовут Рита, – было выведено детским почерком почти в самом центре фанерного дна, – я тут уже третий день. Мне очень страшно. Я одна.»

Сразу под этими словами был нарисован маленький человечек с цветком в непропорционально длинной руке, вытянутой в сторону, словно он хотел кому-то его подарить. Рисунок и слова, как заметил Назар, явно принадлежали одной руке, пользовавшейся темно-синим карандашом.

Ниже он прочел другое послание:

«Я в этой тюрьме сижу неделю. Сначала со мной был еще один мальчик, но вчера его куда-то увели. А потом я увидел его на большой веранде на той стороне. Или это был не он. Здесь плохо. Я хочу домой.

Т. 8 сентября 89 г.»

Еще ниже:

«Я Вадим 10 лет. Кажеца тут пять или шесть дней. Каждое утро мне гооврит врач что миня выпишут завтра. Мне надоело ждать. Ночью сдесь…» — дальше было тщательно зачеркнуто длинной густой линией чернил, поэтому Назар смог разобрать лишь дату в конце: «91 год».

Подобных посланий в ящике его тумбочки оказалось двадцать три

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.