Бабай стр. 79
89 г.»
Еще ниже:
«Я Вадим 10 лет. Кажеца тут пять или шесть дней. Каждое утро мне гооврит врач что миня выпишут завтра. Мне надоело ждать. Ночью сдесь…» — дальше было тщательно зачеркнуто длинной густой линией чернил, поэтому Назар смог разобрать лишь дату в конце: «91 год».
Подобных посланий в ящике его тумбочки оказалось двадцать три (Назар специально пересчитал, хотя это и не имело никакого смысла). Некоторые было трудно разобрать из-за того, что они слишком близко лепились одно к другому, налезали краями; кое-где просто вытерлись.
Двадцать четвертое он обнаружил на внутренней стороне дверцы полочного отделения:
«Мама, забери меня отсюда!!!» – взывал чей-то красный фломастер.
Над посланием лепилась окаменелая жвачка. Назар осторожно потрогал ее кончиком указательного пальца, будто опасался, что она может внезапно зашевелиться, и понял только сейчас, насколько успело стемнеть в палате.
Сначала он собирался включить общий свет, но выяснилось, что выключатель расположен слишком высоко для его роста.
Чего-то вроде стула или другого предмета, способного исправить этот временный недостаток, в изоляторе не нашлось.
1Утром Назар проснулся с высокой температурой.
– Все ясно, – сказала Валерия, стряхивая градусник и хмурясь. – Поздравляю!
Хотя самочувствие у Назара было еще тем – он охрип, нос будто бы заложило мокрой ватой, раскалывалась голова – посмотрев
на мать, он захихикал.
– Очень смешно, – Валерия мрачно вздохнула и спрятала градусник в футляр.
Было около десяти. Окно детской было расшторено; судя по дообеденной погоде, день обещал выдаться жарким и сухим, по крайней мере до вечера. С улицы долетали голоса играющих детей, где-то радостно гавкала собака, кто-то истошно звал маму, этажом выше ссорилась молодая пара, в чей диалог бэк-вокалом встревал возбужденный Рикки Мартин…
Короче, нормальное воскресное утро.
– Привет! – возник в дверном проеме Михаил. Он поднялся позже Валерии и заглянул, направляясь в ванную. – Как спалось?
Назар вывернул голову на подушке в сторону отца и, чтобы лишний раз не напрягать саднящее горло, вскинул руку в жесте, мол, нормально.
– Что-то по тебе не скажешь, парень, – усомнился Левшиц, – Глаза как у нашего шефа опосля запою… Опять снилось?
– Он заболел, – сообщила Валерия, нервно постукивая пластиковым футляром термометра по выглядывающему между полами халата колену. Левшиц глянул на нее, затем на сына:
– Ну-у, тоже мне. В этот раз крупный недобор – еще целых десять дней каникул. Вот уж!.. – он сокрушенно всплеснул руками, намекая на бесспорный талант Назара удлинять себе каникулы, заболевая в первый же день занятий. Вообще-то Назар болел не слишком часто, как на ребенка его возраста, но, как шутили в семье, зато по-снайперски. В прошлом учебном году «попасть в десятку» ему удавалось дважды: осенью и зимой. Весной была «девятка» – первый день он все-таки успел отметиться в школе.
– Похоже, начинаешь терять квалификацию. Промах в полторы недели – это аматорство, – Левшиц укоризненно покачал головой, – А мы-то с мамой так тобой гордились!
Назар засмеялся.
Валерия, никак не отреагировав на веселость мужа, опять мрачно вздохнула:
– Ну, что ж… Придется брать больничный. Мне, конечно.
– Логично, – согласился Левшиц, – А сколько набежало? – это уже Назару.
– Тридцать восемь и девять! – С гордостью сообщил тот. Невзирая на минувшую ночь и недуг, настроение у него было