Багровый пик стр. 196
Он повернул голову налево, вглядываясь в горизонт, без малейших признаков деревьев… А потом ему показалось, что там что-то виднеется. Хотя все было размыто непрекращающимся ни на минуту снегопадом, пустошь с левой стороны превращалась во что-то, напоминающее амфитеатр. Это выглядело неестественно: остальная поверхность состояла из невысоких, пологих холмов. Алан задумался. Что там такое говорил ему Дессанж? Что здесь должна быть еще одна шахта, построенная еще древними римлянами. И что эта шахта расположена рядом с собственностью Шарпов.
Алан сморгнул. Не подводят ли его глаза? Он сделал несколько шагов вперед. На снегу показались пятна крови. Он бросился вперед. Нет, это не кровь, а глина. Ну, конечно, глина. Пурпурное сокровище, которое довело сэра Томаса до мошенничества, а может быть, и до убийства.
Решено, он идет налево.
Лес гнется, никнет сень осин,Бьют крылья…Алан двинулся вперед.
#
Эдит проснулась, совсем слабая и беспомощная, но благодарная за то, что все еще жива. Ее желудок превратился в тысячу узелков жгучей боли. Со стоном она добралась до ванной комнаты и там встала на колени перед унитазом. Ее рвало сгустками крови, а желудок разрывали беспощадные спазмы, пока она не испугалась, что у нее не осталось больше крови.
Я думала, что он меня спасет, подумала она. Он забрал у меня чай. Он поклялся. Обещал…Но сейчас она чувствовала себя еще хуже, чем раньше. Она больше не могла выдерживать эту боль, и ее потрясло до глубины души, что Томасу пришло в голову сделать с ней такое.
Что он делал это с другими женщинами. Или, вернее, позволял Люсиль делать это с ними.
Она, шатаясь, вернулась в комнату, удивляясь, что шум, который она производила, не разбудил его. Он не мог просто лежать, игнорируя ее присутствие. Человек не может быть жесток до такой степени.
– Томас, – прохрипела она. – Томас, мне очень плохо. Мне нужна помощь.
Она откинула одеяло. На кровати никого не было.
Тогда придется воспользоваться инвалидным креслом: Эдит практически упала в него и стала вращать колеса изо всех оставшихся у нее сил. Она могла думать только о том, что ей необходима немедленная помощь. Убить – это одно, но зачем же заставлять ее так мучится?
Колеса скрипели. Ей много раз приходилось останавливаться и снова начинать движение. Она еле-еле смогла добраться до холла – все ее тело было покрыто потом, а руки тряслись от усилий.
Двигаясь вперед, она ощутила угрозу, нависшую над ней, – если кто-то захочет ее догнать, то она не сможет убежать. Она была абсолютно беспомощной мишенью. Она была одна на всем свете.
Эдит продолжала вращать колеса, встревоженная своей все возрастающей слабостью. Она не сможет въехать на коляске в лифт, а по лестнице она сможет спуститься только в том случае, если свалится и головой пересчитает все ступеньки. Да и какая разница – из Дома ей все равно не выбраться.
Но внизу находится кухня, и она сможет съесть что-то, что впитает яд. Хлеб. Сливки. Ей необходимо что-то, чтобы восстановить силы.
Необходимо. Необходимо.
А где Томас? Он что, бросил ее? А она посмела поверить, что будет жить. А вот теперь, когда этот ужасный
яд пожирает ее внутренности, ей хотелось как можно скорее умереть. Но