Багровый пик стр. 33
случай, если он понадобится. Так что ее все еще любят.
– Ваша рукопись, – продолжил Томас. – Я прочитал новые главы. Завтра утром вам ее доставят.
– Очень мило с вашей стороны, – мысленно Эдит вернулась к их первой встрече, когда он восхищался написанным, еще не зная имени автора. Между ними сразу же возникла связь. Ну конечно, возникла. Теперь боль в сердце превратилась в настоящую агонию.
– Вы все еще хотите знать мое мнение? – поинтересовался англичанин. Девушка кивнула, и он начал было говорить, потом запнулся и продолжил голосом, который говорил о том, что для него это не более чем постылая и формальная задача: –
Очень хорошо. Ваше произведение сентиментально до абсурдности. Чувства, которые вы описываете с такой серьезностью… эта боль, эти потери…. Вы этого сами никогда не проживали. Создается впечатление, что вы знаете только то, о чем прочитали у других авторов.
Даже плюнув ей в лицо, он не смог бы обидеть ее сильнее. Что он говорит? Как он может говорить подобное на публике? Оскорблять ее в ее же собственном доме?
– Благодарю вас за откровенность, сэр, – кратко ответила Эдит.
Он сделал шаг по направлению к ней, и она почувствовала в этом агрессию.
– Я еще не закончил, дитя. Вы упорно описываете любовные мучения, когда совершенно очевидно, что сами вы их никогда не испытывали.
Почему он так возмутительно ведет себя. Неужели некоторая фамильярность с ее стороны… то, что она демонстрировала надежду… оскорбили его? Она что… Он что, рассмотрел в ней еще одну Юнис – сплошную корысть, скрывающуюся за твердым намерением выскочить за него замуж?
– Вы сказали более чем достаточно, – это что, ее голос? Это говорит она сама? Сейчас она похожа на Снежную королеву, ледяную, непреклонную и очень злую.
В холл стали выходить гости, привлеченные звуками ссоры и теперь наблюдающие за ее унижением. А он, подходя все ближе, продолжал безжалостно издеваться над ней….
– …советую вам вернуться к вашим призракам и фантазиям. И чем быстрее, тем лучше, Эдит. Вы на удивление мало знаете о человеческом сердце и о том, как оно может страдать. Вы не кто иная, как испорченное дитя, которое играется с….
Ну, хватит, с нее достаточно. Это она-то ничего не знает? По крайней мере, у нее есть сердце.
Она дала Томасу пощечину. Он вздрогнул, но ничего не сказал.
Эдит повернулась и выбежала из помещения.
#
Темнота. Спальня. Рыдания.
Ручка двери повернулась, и Эдит, лежащая на кровати, напряглась.
А потом дверь открылась, и на пороге появился ее отец. Эдит жаждала, чтобы ее пожалели. Ее женская гордость оказалась разорванной в клочья. Отец называет ее «дитя», так же как и Томас. Но она уже взрослая женщина, которая только что пережила мучительный отказ, и отец в этом случае был не тем человеком, сострадания которого она искала. Эдит даже сомневалась, что такой человек вообще существует.
– Я все вижу, Эдит, – деликатно произнес отец. – Я знаю, что ты чувствуешь по отношению к нему. Но дай время. Быть может, ты и я… мы можем переехать на западное побережье. Ты будешь писать, а я….
Его голос затих, и у нее перед глазами встало будущее, в котором он был вдовцом, а она старой девой, которые живут вместе. Этого она не