Бальдр и Тёмный бог стр. 101
на колени. — Хёрд… — я погладил его по волосам и зарычал от охватившего меня опустошения.
Воины вокруг копошились над телами мёртвых, понурив головы.
— Конунг мёртв… — доносился до меня их шёпот.
Я чувствовал, что герои пали духом. Явись сейчас ещё один вражеский драккар, нам не отбить нападение. Я вытер с лица откуда-то выступившие слёзы и снял с Хёрда белый мех, накинув себе на плечи.
— Теперь я конунг! Слушайте меня! — воскликнул я.
Все обратились ко мне.
— Сверри, прикажи скинуть за борт трупы, Хёрда уложить под полог, затем отправь ребят оглядеть вражеское судно: заберите добро и подожгите.
— Понял, ярл… конунг Бальдр! — поклонился Сверри.
Туман рассеялся. Я подошёл к борту и увидел, что многие ладьи вокруг горели, море стало чёрно-красным. Я пригляделся и понял, что у нас осталось вдвое меньше драккаров, половина была подожжена и потоплена. Олав и Вали почти одержали победу! У меня по спине потёк холодный пот.
Я пригляделся и различил среди пёстрых бортов ладью конунга Олава, я узнал её по вырезанной из дерева обнаженной богине, закреплённой на носу. Олав держался в стороне, не вступал в бой. Наверное, щенок Вали был с ним…
— Суки, — выругался я и сплюнул за борт. — На вёсла, парни!
Сверри смерил меня взглядом, и я припомнил слова Хёрда, что на ладье командует старший хирдман. Так уж заведено, что за драккар отвечал один человек, как отец отвечает за семейство в пределах своей усадьбы, и ни ярл, ни конунг не могли явиться к нему со своим уставом и командовать его домочадцами.
— Что ты задумал, Бальдр? — нахмурился Сверри.
— В той ладье конунг Олав, и я хочу дать ему лизнуть своей стали, — я тряхнул мечом.
— Понял. Ребята, на вёсла, разворачивай влево!
Мы стремительно приближались к ладье Олава, я потирал руки в предвкушении битвы. Они заметили нас не сразу, ещё бы, какую наглость нужно было иметь, чтобы идти в самые лапы врага? Драккар Олава начал разворачиваться, чтобы подставить нам вместо борта массивный нос, но было уже поздно. Удар борта о борт. Мои воины с рёвом бросились в бой. Я был впереди всех.
Хирдманы Олава были крепкими ребятами, но я, одурманенный запахом крови и битвы, сражался как бог войны. Мои воины, глядя на меня, не сомневались в победе, и крушили врагов. Мы резали их и теснили к пологу. Наконец я ворвался внутрь, Олав стоял в доспехе с мечом наизготове.
— Зря я отпустил тебя, Бальдр! — прорычал он, потрясая своей белой бородой.
Я взмахнул мечом, конунг заблокировал удар, отпихнул меня ногой и взвил клинок, обрушивая его на меня. Зараза, не ожидал от старика! Я успел отскочить. Предвкушение лёгкого победы рассеялось.
— Сука, ты пришёл грабить и убивать! — воскликнул я. — Не позволю!
Я вновь бросился на Олава, но на этот раз лишь сделал вид, что хочу ударить рубящим в голову. Конунг поднял меч, встречая мой удар, но я скользнул вбок и полоснул Олава по рёбрам. Конунг крутанулся, как ни в чём ни бывало, и ужалил меня в грудь. Я отпрыгнул, но было поздно, кровь полилась под доспехом. Я сморщился от боли и приготовился отбиваться от новой атаки Олава, но вдруг увидел, как он зашатался и припал на колени, схватившись