Бальдр и Тёмный бог стр. 18
нежные черты, и дал себе слово, что не буду её неволить. Если полюбит кого — отпущу.
Я вышел на двор, чтобы справить нужду. Пока брёл до отхожего места, то видел что по всей усадьбе царит суета. Не только Рёйрик с семейством готовился к отъезду, но и все соратники, и многие работники. Краем уха я услышал тревожный разговор пастухов о том, что перегнать овец под Фьялвик почти невозможная задача.
Темнело. Облегчившись, я брёл обратно, вдыхая полной грудью запахи навоза смешавшиеся с благоуханием летнего луга. Ветер холодными порывами бил мне в лицо и вытряхивал на голову капли мороси.
На земляной стене загорались огни. Я увидел Рёйрика, который взбирался по ступеням наверх, опираясь на палку.
— Держись за меня, — сказал я, подойдя.
— Бальдр! — вздохнул старый хирдман, оперевшись мне на плечо. — Сегодня ты сам решил провести осмотр? Вовремя. Давай я тебе всё расскажу.
Мы преодолели лестницу и оказались на стене, опоясывающей усадьбу. В нескольких местах вал расширялся, образуя наверху широкое место для кострища. Под каждым расширением стояла лестница, и стол навес с дровами и бочонками с маслом.
— Раньше этой стены не было, верно? — задумался я, силясь вспомнить.
— Не было. Но пришлось построить. Стена достаточно высока, и варги её преодолеть не могут. Летом они не такие бойкие, почти не приближаются, но для предосторожности мы каждую ночь зажигаем огни. В прошлом году люди видели йотунов, и я приказал выкопать ров, чтобы стена снаружи казалась выше!
— Выглядит безопасно, — кивнул я. — Жить можно.
— Нельзя, Бальдр! — покосился на меня Рёйрик. — Видишь те деревья?
Я поглядел на темнеющую в зареве заката кромку леса.
— Вижу.
— Ещё пять лет назад лес подступал почти под самые стены Хедвига. Но теперь он стал вдвое меньше! Деревьев скоро не останется, и нечем будет разжигать огни и не из чего строить дома.
Я вздохнул, не находя, что ответить.
— Давай сядем, — указал Рёйрик на низенькую скамью.
Мы сели. Старый хирдман всё ещё переводил дыхание после подъёма, утробно вздыхая. Я потуже завернулся в плащ и убрал от лица волосы, которые раскидал ветер.
— Через три месяца наступит долгая ночь, — проговорил Рёйрик. — И вот тогда твари, гонимые голодом, полезут на стены. И будут лезть, пока землю вновь не озарят лучи солнца. Хорошо бы до того времени ты вспомнил, где твой меч. Ведь ты останешься здесь один. Завтра я со своими людьми покину твою усадьбу.
— Рёйрик! — возмутился я. — Почему все люди уходят с тобой? Где те, кто жил тут в мои времена?
— Где они?! — изумился Рёйрик, и старые глаза его заблестели. — Где люди, которые позволили войти в дом и убить своего ярла?! Я всех прогнал! Всех!
Мы поглядели в глаза друг другу, и мне сделалось стыдно.
— А ещё они не верят, что ты сможешь их защитить. Люди видят, что ты пришёл в их общину, опустошил запасы хмеля, ты никого не ценишь и никому не рад, смотришь на всех так, как будто хочешь убить. Так?
Я кивнул, но вины своей не чувствовал.
— Я знаю, что после того, что с тобой сделали, тебе трудно верить людям и тем более защищать их, — произнёс Рёйрик совсем уж откровенно. — Но и раньше ты не был святым. Да,