Бальдр и Тёмный бог стр. 21
с которой тот никогда не виделся.
Маргрет мне понравилась. Она была умной, бойкой, откровенной — настоящая дочь конунга. У неё были глаза утреннего неба и кожа гладкая, как поверхность ледникового озера. Волосы светлые, почти пепельные. Таких девиц я прежде не видел.
В свою очередь, Маргрет не встречала таких, как я. Мы жили на далёком острове и всё ещё сохраняли веру в древних богов. Мы считались людьми другого мира, но и Харальду, и нам был выгоден союз, который сохранил бы единство наших народов, имевших общие корни.
Когда мы сидели на пиру у Харальда, я видел, что глаза у Маргрет полны печали. И спросил:
— Почему ты грустишь, невеста? Разве ты не желаешь отправиться в мою страну и стать жёной моему брату? Не бойся, — сказал я. — Конунг Хёрд мудрый и справедливый. Он очень добрый и никогда не обидит тебя. Ты сияешь, как солнце, и я счастлив, что у брата будет такая жена!
Маргрет поглядела мне в глаза и ответила:
— Ты так любишь брата и радуешься его счастью, что я завидую той, кто владеет твоим сердцем. Есть у тебя жена?
— Нет, — ответил я. — Походы, плавания — я почти не бываю дома. Будь у меня жена, она давно ушла бы к другому. А я этого не вынесу — потому не беру жены.
— Если бы я была твоей женой, то скорее умерла бы от тоски, чем поглядела на другого.
Лицо Маргрет вспыхнуло. Она отвернулась и закусила язык от излишней откровенности.
— Пей, невеста, — мрачно сказал я и поднял кубок. — И не грусти.
Маргрет выпила со мной, и больше мы не заговаривали. Её слова не выходили у меня из головы ни в тот вечер, ни за всё последующее время, пока мы готовились к отплытию. Я тосковал вдали от неё, и самым счастливым для меня стал день, когда мы взошли на мою ладью.
Я приказал устроить для Маргрет закрытый полог, чтобы за время плавания девушка не смущалась в окружении стольких мужчин. И она просидела там полдня, а потом вдруг выскочила и бросилась к борту, спасаясь от немилого брака.
Я испугался и кинулся за ней. Я схватил Маргрет, увидел её смущённое лицо и понял, что никогда не забуду её глаз. Сердце сжалось, но я рассмеялся. Она тоже улыбнулась и прижалась ко мне.
— Скажи, Маргрет, — произнёс я, обняв её, — ты правда могла бы хранить верность мне одному? Навсегда?
— Я желаю этого всем сердцем, Бальдр! — кивнула она, со жгучей тоской поглядев мне в глаза.
— Я не повезу тебя к Хёрду, если ты этого не хочешь, — прошептал я. — Я повезу тебя к себе. Ты будешь моей женой!
* * *Боль в боку привела меня в сознание. Надо мной колыхалась тень, пахнущая мёдом и сыром.
— Йорунн? — простонал я.
— Теперь ты меня вспомнил — это радостно, — улыбнулась старуха. — Не двигайся, я промываю рану. Ты очень плох, Бальдр. Три дня пролежал в беспамятстве.
В голосе Йорунн прозвучала тревога.
— Три дня? А твари не приходили больше? — спросил я.
— Люди говорят, что после той ночи даже огни в лесу перестали мерцать.
— Хорошо, — выдохнул я.
Я склонил голову набок и уставился в тёмный угол.
— Когда я приехала и