Бальдр и Тёмный бог стр. 33
я.
— Хорошо, — сказал Хёрд. — И знай, если ты не справишься, то никто из нас не переживёт грядущей зимы. Ни я, ни Маргрет, — Хёрд оглянулся через плечо, — ни Йорунн…
«Знать бы только, где мой проклятый меч!» — подумал я.
* * *Из меня вытекло много крови. Йорунн вновь промыла и зашила рану. Она делала это со мной уже не впервые. Казалось, я должен был бы уже привыкнуть. Но каждый следующий раз был больнее предыдущего. Края раны представляли собой рваное истыканное иглой месиво. От полной кровопотери меня спасали лишь тугие повязки.
Два дня после драки со стражниками я не мог подняться с постели, и ждал, что что Маргрет заглянет, навестит меня. Лишь один её вид заполнил бы мою пустоту и унял боль. Но она не приходила, и меня охватывала звериная тоска.
«Пока я тут, она там с ним…» — злился я.
Ревность заставила меня вскоре подняться с постели. Я нашёл одежду на сундуке.
«Йорунн, снова ты проявила заботу?»
Я поднял рубашку и увидел свой нож и меч. Вернее это был меч Торира, который я забрал себе. Я удивился, что Хёрд вернул мне оружие. И этот знак доверия значил для меня очень многое. Он значил, что мне доверяли и выражали уважение. Ни ярлы, ни хирдманы не ходили без меча. Оружие было знаком силы. Когда у тебя забирали оружие — тебя унижали. Когда тебе дарили оружие, тебя называли побратимом. Если ты носил меч — ты был воином, если не носил — ты был пастухом. Я был мужчиной с десяти лет, когда отец подарил мне Эйсир. Он добыл его в другом мире, чтобы изгнать тёмных тварей с Истлага. Он первым пришёл в эту страну и очистил землю от тьмы, чтобы здесь могли жить люди. Он сделался здесь конунгом. Мать полюбила его за силу и мужество, закрыла печать в мир чудовищ и родила Эйрику троих сыновей.
Я оделся, застегнул ножны и, прижав руку к рёбрам, вышел в шумный зал. Он был полон хирманов. Дети бегали меж столов, а женщины грозили им не приближаться к длинному очагу, расположенному в центре. Хёрд сидел за главным столом с Лейфом. Маргрет не было. Я испытал облегчение от того, что не увидел её с братом. Но где же она была?
В воздухе витал запах мясной похлёбки и свежих лепешек, сладкого мёда и копчёной рыбы. Живот скрутило от голода, я поискал, куда сесть. Место напротив Хёрда пустовало, и я двинулся к его столу. Я знал, что это моё место.
На лице тянуло подсохшую корочку ссадины, и я злился на воинов, с которыми подрался. Хёрд взял с меня слово помочь ему в борьбе с тёмными тварями, и мне было страшно вставать на защиту тех, кто меня избивал, предавал, убивал. Где-то по земле ходит Вали, всадивший в меня топор. Это сложно: защищать того, кого ненавидишь.
Я сел напротив конунга и его сына. Лейф поднял голову, его небесно-голубые глаза, точь-в-точь как у Маргрет, враждебно заблистали при виде меня. Мальчик смущённо поджал губы.
— Папа, Бальдр с нами, — сказал он, повернувшись к незрячему отцу.
Передо мной поставили блюдо и кубок, полный мёда, но я не радовался