Бальдр и Тёмный бог стр. 54
и обматывать ими стены дома!
Гневное дыхание Вали ударило мне в лицо, в глаза попали брызги слюны.
— Покажешь мне Маргрет, и я скажу, где меч, — произнёс я, не дрогнув. — Мне плевать, что ты со мной сделаешь, я уже был мёртв, — понизил я голос.
Вали оторопел, и я почувствовал свою силу. Младший брат всегда будет младшим, как бы громко не тявкал!
— Ладно! — рявкнул он. — Но я убью её, если ты солжешь мне о том, где Эйсир!
— Знаю.
— Проклятье, до Тюрберга три дня пути, — пробурчал Вали под нос. — Ладно, поехали.
Брат прищурился, и глаза его злобно заблестели. Я не сомневался, что он подумал о том, как будет пытать Маргрет у меня на глазах. А может уже пытал? Холод пробежал по телу. Я сглотнул и заставил себя дышать ровно.
Остаток вечера хирдманы пили мёд, пели гнусные песни и трахали жриц, усаживая себе на колени. Остекленелыми глазами я глядел на пляску огня в очаге и пляшущие тени на стенах. Волосы у меня взмокли, лицо пылало, а руки и ноги дрожали от холода: меня мучила лихорадка.
Один из людей Вали, с бритыми висками и длинной белёсой бородой, приблизился ко мне, наматывая на кулак верёвку. Шаги его были осторожными. Я не видел его глаз: он совершенно не глядел мне в лицо.
— Бальдр, Вали приказал связать тебя, — произнёс воин, цокнув языком.
Я откинул с груди шкуру, предлагая ему начать.
— Святые псы, — прошептал он, ошарашенный моим нечеловеческим безразличием.
Воин почесал за ухом, вздохнул, и лишь потом прикоснулся к моему синюшному запястью.
— Мерзко же ты выглядишь, Бальдр, — буркнул он. — И воняет от тебя, фу!
Кожа на предплечьях вздулась за эти три дня, что я лежал, позеленела. Кончики пальцев почернели. Запах: приторно-гадкий, я хотел блевать.
Сморщив нос, воин соединил мне руки на животе и плотно обмотал их веревкой, а затем потянул её вниз, к ногам. Ноги тоже связал и довольный выпрямился.
— Хочу ссать, — сказал я.
— Вали, Бальдр говорит, что хочет ссать, — обернулся воин к своему ярлу.
— Фрелав, боги, пусть ссыт, какое мне дело?! — фыркнул Вали, закинув в рот кусочек рыбы, и принялся его смаковать.
Что ж, я и так был опозорен, и был даже убит! Ничто не могло уже быть хуже.
— Вали, — простонал Фрелав и покачал головой, — он это сделал!
— Проклятье, Фрелав, ты что мне будешь о всех его испражнениях докладывать?! — рявкнул Вали и столкнул жрицу, сидевшую у него на коленях. — Убери! И сделайте уже что-нибудь, чтобы он поменьше вонял!
Вали прикрыл нос локтем и поглядел на Гретту, сидевшую за столом наравне с хирдманами.
— Ты приказал не лечить его, вот он и гниёт, ярл Вали, — почтительно поклонилась она.
Длинные седые волосы коснулись поверхности стола, глаза медленно моргнули и уставились на меня.
— Прикажи постелить мне постель и сделай так, чтобы Бальдр протянул ещё дня три, — проворчал Вали. — Три дня: не больше!
Гретта снова поклонилась Вали и встала из-за стола, указывая жрицами жестами приняться за дела.
Боль и лихорадка истерзали меня. Я закрыл глаза, не желая тратить последние силы на гнев к старухе. Вокруг меня заколыхались тени. Это были жрицы, от них пахло льном, мёдом и овечьей шерстью. Я вдыхал его с