Баллада: Осенние пляски фей стр. 113
ее по голове, чтобы слегка успокоить.
Фея с белыми кудрями посмотрела на меня и сказала:
— Моя королева, можно я его убью?
— Шивон, ты слишком кровожадная. Мы — кроткая раса. — Из сердца в руке Элеонор вытекла капля крови. — Мой дорогой волынщик, почему бы тебе не вернуться к костру, где горит твоя любовь? Мне очень интересно, как у вас с ней все получится.
— Мне тоже, — ответил я. — Заберу Ди и займусь именно этим.
Консорт на сцене закричал, как будто от невыносимой боли, и закрыл лицо окровавленными пальцами.
— Милый, потерпи немного. Скоро придет Кернуннос, — сказала ему Элеонор и вновь обратилась ко мне: — Сейчас, с ней я почти закончила. Шивон, мне опять понадобится твой нож.
Ди застонала и перекатилась на спину у ног королевы. Элеонор с кинжалом в одной руке и сердцем — в другой кивнула Шивон, и беловолосая фея наступила Ди на плечо.
Я выхватил кинжал из ножен у ближайшего ко мне придворного и, прежде чем Шивон успела отреагировать, подскочил к Элеонор, прижав клинок к ее горлу. Мурашки на моей коже были почти болезненными.
— Глупо, — пожала плечами Элеонор. — И что ты будешь делать?
Феи зашептались тихими, мелодичными голосами.
— У меня есть вопрос получше. — Меня начала бить дрожь, но я старался держать кинжал ровно. — Что собираешься делать ты?
— Я пытаюсь решить, убить ли тебя быстро или медленно, — прошипела Элеонор. — Я бы предпочла второе, но у меня осталось не так много времени до прихода Кернунноса, чтобы вырезать сердце у нашей милой Дейдре. Поэтому придется осуществлять первое.
Я почувствовал в горле что-то странное, сосущее… Похоже, она не блефует.
— А если я попрошу тебя пощадить его?
Феи замолчали. В дверь вошел Салливан. Долго же он собирался.
Узнав, что Салливан был консортом Элеонор, я предположил, что он сбежал. Мне не приходило в голову, что она могла его отпустить.
— Патрик, — изменившимся голосом сказала Элеонор, — пожалуйста, уходи.
— Боюсь, не могу. Джеймс, конечно, не подарок, но я не хочу смотреть, как он умирает.
— Не подарок, — согласилась Элеонор, как будто я не держал у ее горла нож, как будто ее текущий консорт — он может считаться текущим, если у него в груди дырка? — не извивался в мучениях на сцене. — И очень самонадеянный.
Салливан согласно склонил голову:
— Я хочу забрать и вторую свою ученицу.
Элеонор мило нахмурилась — никто в мире так прекрасно не хмурился. Я даже вздохнул от боли.
— Не проси. Этого идиота я тебе отдам. И позволю вам уйти. Но не проси меня о том, чего я дать не могу.
— Не хочешь, — поправил Салливан, и его голос тоже изменился. — У тебя всегда дело в «не хочу», а не в «не могу». Вопрос приоритетов.
Как будто они говорили наедине.
— Важнее всего — мои подданные. Не делай вид, будто не понимаешь, Патрик Салливан. Ты вот тоже ворвался сюда не ради себя, а ради своих учеников. Я добьюсь свободы для своих подданных.
— И жизнь двух людей — невысокая цена, — мягко произнес Салливан.
Голос Элеонор обдавал морозом:
— Не тебе меня укорять. Ты, не задумываясь, переступил через два тела. Не задумываясь — потому что они феи.
Ди лежала на спине у моих ног, на ее