Баллада: Осенние пляски фей стр. 56
обучение в Торнкинг-Эш наделило нас способностью глубоко ценить все музыкальные жанры.
Внутри Пол выдал особенно высокую ноту. Хороший диапазон. Он не тем занимается. Ему не на гобое играть нужно, а ездить в турне с Мэрайей Кэри.
— О боже, — сказал Салливан.
— Совершенно согласен. Что привело вас на наш чудесный этаж?
Салливан вытянул шею, чтобы получше рассмотреть надпись на двери:
— Пицца. Курьер сказал, что один из вас пьет что-то, до ужаса похожее на пиво.
— Все, чаевых ему больше не видать.
Салливан сложил руки на груди:
— Именно поэтому Пол берет верхнее «ми» вместо «до»? Ты-то точно не пил. Запаха нет, да и ведешь ты себя, как обычно, очаровательно.
Я благодушно улыбнулся:
— Совершенно честно говорю вам, что здесь никто не употребляет алкоголь.
Он прищурился:
— Что ты затеял?
Я поднял руки, как будто сдаваясь:
— Пол хотел напиться. А я хотел посмотреть, что будет, когда он расслабится. Три бутылки безалкогольного пива, и, по-моему… — Я запнулся, слушая, как Пол безуспешно пытается взять очередную высокую ноту. — По-моему, мы оба довольны результатом.
У Салливана подергивались губы, но он явно не хотел мне улыбаться.
— Как тебе удалось его обмануть?
— Моя мама любезно согласилась купить упаковку «Хайнекена». Я поменял коробку и крышки. Она у меня не зануда. Как и некоторые преподаватели.
Я поднял бровь.
— Мама, говоришь? Начинаю понимать, откуда ты такой взялся. Ну ладно, не буду портить вечер, посвященный дружбе, обману и поддельному пиву. — Салливан посмотрел на меня и покачал головой. — Боже правый, Джеймс, кто ты?
Я моргнул:
— В данный момент я — человек, который хочет вернуться в комнату и уговорить Пола натянуть на голову трусы.
Салливан рукой стер с лица улыбку:
— Спокойной ночи, Джеймс. Я так понимаю, что похмелья не будет?
Я расплылся в улыбке и ускользнул обратно.
— Спасибо, Нуала.
— Не за что, — ответила она.
— Кто приходил? — спросил Пол.
— Твоя мама. — Я передал ему четвертую бутылку. — Смотри, чтоб тебя не разорвало.
Я взял еще кусок пиццы и улегся на пол рядом с его кроватью. На полу было на несколько градусов прохладнее, и я чуял дыхание Нуалы в сквозняке, запах лета и цветов.
— Ты бы могла появиться где угодно, он все равно тебя не видит. Почему под кроватью?
— Хотела напугать тебя до полусмерти, — ответила Нуала.
Я предложил ей свою пиццу, и она удивленно на меня посмотрела, затем покачала головой. В старых сказках говорится, что если есть еду фей, то навсегда останешься в их краю. Только тут, наверное, все наоборот. В музыкальном центре над нами сменилась запись. Альтернативный рок. Явно мой диск.
— Наконец настоящая музыка, — сообщил я Полу.
Пол топал ногой в такт:
— Бритни тоже настоящая. Это просто немножко более настоящее. — Он помолчал. — Знаешь, ты — лучший друг, который у меня был.
Я ощутил легкий укол совести. Почти незаметный.
— Потому что принес тебе пиво?
— Не-е-е-ет. Потому что ты — это ты. Единственный в своем роде. Непохожий на других. — Пол замолчал и попытался пояснить: — Я смотрю на тебя и хочу быть таким же. Непохожим на других. Ты — засранец, но единственный в своем роде, и это все уважают.
Пол говорил, а Нуала смотрела на меня. Ее огромные глаза сияли в темноте.
— Ты