Бамбочада стр. 28
всегда с Евгением, чтобы свою жизнь слить с его жизнью. От туркестанского яда ее руки и ноги превращались в палочки. Несмотря ни на что, Ларенька любила Евгения.
Вечером жених и невеста встретились, как было условлено, у Керепетина, пили вино и по-семейному играли в карты.
Окончив игру, втроем они вышли.
Василий Васильевич ехал в это время в трамвае. Против него сидел большеголовый, с редкими волосами, серощекий, толстоносый, с огромными ноздрями и величайшим ртом человек. Шляпа на нем была черная фетровая с порыжевшей лентой. Воротничок отложной, крахмальный; пальто пожелтевшее, с зеленоватым меховым воротничком. Василий Васильевич прыснул, увидев такую смешную фигуру. Из вежливости отвернулся и стал глядеть в окно. «Несомненно это гробовщик!» Василию Васильевичу представилась картина:
Брусницын, один из яичных торговцев, умирает. Гробовщик Авениров, с поднятым воротником, условившись с прислугой, ходит от фонаря до фонаря перед домом; он ждет, когда горничная в одном платьице выбежит и сообщит ему о кончине хозяина.
Авениров ходит, ходит, а Брусницын все не умирает.
В это время появляется другой гробовщик и подходит к первому.
«Что вы здесь поделываете, Келестин Иванович?» «Гм… гуляю».
«Гуляете? И я с вами погуляю!»
От фонаря до фонаря гробовщики принялись прогуливаться вместе.
Авениров ходит-ходит, остановится и посмотрит на конкурента.
Уткнется в воротник, молчит.
Выбегает девушка в наколке и передничке:
«Барин скончался…» – и скрывается.
Келестин Степанович и его конкурент бегут вместе по лестнице.
Позвонил Келестин Степанович.
Приняли они оба солидный вид и вдруг, перебивая друг друга, сообщили плачущей Кирилле Ивановне, что они гробовщики. Вдова растерялась.
«Вас двое… Я не знаю… делайте как знаете».
Заплакала.
Авениров, вне себя, кричит, подступая энергично к вдове: «Я всегда всех Брусницыных хоронил; вы ему не должны отдавать предпочтение!» И отталкивает нахала.
Василий Васильевич Ермилов не помнил, где и когда он слышал этот рассказ. Может быть, он даже прочел его где-нибудь, в каком-нибудь юмористическом журнале девятисотых годов. Но сегодня он решил рассказать его в доме Пуншевича, причем пусть этот сидящий напротив оригинал и окажется гробовщиком Авенировым.
Так как Василий Васильевич привык рассказывать сериями, то он вспомнил действительный случай и мысленно повторил его.
Один студент во время безработицы становится агентом по собиранию реклам и объявлений для журнала, посвященного творчеству национальностей.
Раз, собирая объявления, юноша входит в бюро похоронных процессий «Вечность». Недалеко от Сухаревки, входя в помещение, юноша слышит слова фривольного романса и постукивание молоточка.
Обивавший гроб татарским дешевым кружевом вскакивает, встает за стойку, сложив ладони, делает печальное лицо и спрашивает студента:
«По скорбному делу быть изволите?»
Молодой человек умел собирать объявления.
У гробовщика на секунду лицо зажглось.
«Хорошо бы на каждой странице ленточкой: „Похоронное бюро «Вечность“.
«Только денег у нас немного, даже красный выезд продать пришлось; мы инвалиды, а прежде мы с братом служили у Александрова. Может быть, помните? Может быть, родственнички пользовались?»
Старик вопросительно смотрит на студента.
Показывается пустой катафалк на улице, слетает факельщик с дрог, весь в белом, и кричит хозяину:
«Что же ты наделал, подлец? Обмерился! Я ей в голову – ноги не лезут; я ей в ноги – крышка не закрывается. Руби подставку для поджилок, сейчас выносить будут».
Схватывает факельщик подставку, взлетает на дроги и погоняет лошадь.