Банановое убийство стр. 2
последний раз побывала в стирке. Забавно, на что люди обращают внимание.
Он уже терял терпение и готов был подать голос, чтобы прервать дурацкое перешептывание, но тут раздались шаги и в конце коридора возник Сильвестр Семенович собственной персоной. Стас ожидал увидеть нечто тощее, сутулое и очкастое, облаченное в тренировочные штаны и замшевые тапки, однако расчеты его не оправдались. Бессонов оказался подтянутым и широкоплечим, а одет был в светлые брюки и футболку. Еще он мог похвастать королевской осанкой, из‑за которой казался выше, чем был на самом деле. «Примерно метр семьдесят пять, — прикинул Стас. — Под восемьдесят килограммов. Если схватимся, я его, конечно, завалю. Хотя это будет и непросто».
Врядли Сильвестр когда‑нибудь жаловался на свою внешность. Высокий лоб, широкие скулы и прекрасный рот — нижняя губа прямая, а верхняя причудливо вырезана. Подбородок словно намеренно утяжелен с целью придать всему облику основательность. Однако глаза всю эту красоту решительно перечеркивали. В них было столько яда, иронии и дерзости, что хотелось немедленно принять вызов.
Складывалось впечатление, что Господь Бог создавал лидера, образец для подражания, эталон, наградил этот эталон выразительными чертами, красиво насадил голову на плечи, а потом взял и испортил ему характер. Пошутил, одним словом.
— Бессонов, — коротко представился Сильвестр. — Полагаю, вы насчет трупа.
— Точно, — подтвердил Стас, решив
во что бы то ни стало расположить к себе девицу, которая вышла вперед и теперь загораживала собой хозяина дома с таким видом, словно защищала котенка. — А вы, девушка… Вы здесь в гостях? — спросил он.
Пусть лучше сама все расскажет. Еще до того, как он перепишет ее паспортные данные. Может быть, не стоило называть ее девушкой? На его взгляд, ей лет двадцать пять. А может быть, и все тридцать. Несмотря на опыт, возраст современных девиц, которые активно изводили морщины и укрепляли задницы, Стас угадывал не всегда.
— Майя Долинина, — представилась она. — Я помогаю Сильвестру Семеновичу.
Помогает она… Знаем мы, как они помогают. С такой‑то фигурой…
— По хозяйству? — уточнил Стас. — Или по работе?
— По жизни, — коротко ответил Бессонов и пошевелил ноздрями. — Слушайте, что за дрянь вы курите?
Носу него был крупный, с широкими ноздрями — трепетными, как у животного, которому нюх помогает выжить.
— Какая разница, — невежливо ответил Стас. — У вас ведь все равно курить нельзя.
Он даже не спрашивал, а утверждал. Человек, у которого перед дверью лежит розовая тряпка, врядли позволит ему подымить даже на кухне. Стас с раскаяньем вспомнил, что вчера ночью у себя дома засовывал окурки в стакан с остатками пива. Теперь занавески наверняка будут вонять мокрыми окурками. И хлеб, который он оставил на столе, тоже будет вонять. Все будет вонять мокрыми окурками.
Сильвестр тем временем коротко предложил:
— Проходите. Хотите водки?
— Я на службе, — неприязненно ответил Стас.
— Тогда я налью вам чаю.
Пить чай в такую жару казалось Стасу идиотизмом. Впрочем, он вполне мог опрокинуть чашечку — в интересах дела. Девица, то есть Майя Долинина, смотрела на него из‑под острых ресниц с некоторой опаской. Как будто он мог неожиданно выкинуть какой‑нибудь фортель.
— Да, я хочу чаю, — агрессивно заявил Половцев и протиснулся на кухню, опередив хозяина.
На кухне было так чисто, будто здесь орудовал целый взвод Золушек. Кастрюли стояли «по росту», подвешенные