Бананы и лимоны стр. 3
народная республика. Петя, когда я окончу институт и приеду на родину, я буду лишь только пятый черный врач.
— Вы хотите сказать, что у вас в республике всего четыре врача, — удивился Петя.
— Ни одного. Просто четверо закончат учебу раньше меня. Но у нас будет народное здравоохранение, поверьте, Петя, будет! И больницы, и клиники! — Мишель сверкнул белками глаз и облизнул губы.
— Я верю, — сказал Петя.
Он задумался.
Он представил вдруг, как в далекой знойной Африке, под пальмами, в тростниковых хижинах, лежат больные и ждут, когда выучится Мишель и другие врачи. И еще ему вспомнилось, как в далеком детсадовском детстве он плакал тихонько, слушая про доктора Айболита, про больных бегемотиков и страусят.
И он устыдился этого воспоминания.
«Годы идут, — подумал с облегчением Петя. — И вот уже со мною говорят о судьбах здравоохранения целой африканской республики».
В это время они подошли к высокому светлому дому. Петя знал, что это студенческое общежитие. Многие окна в доме были уже освещены электричеством. За одним окном широко и торжественно играл рояль.
Мишель сказал:
— Петя, если у вас есть время, вы можете зайти ко мне в гости. Я вас познакомлю со своим другом Андерсом.
Какое-то беспокойство шевельнулось в груди у Пети. Он нащупал в кармане два лимона и вспомнил о каком-то сюрпризе, задуманном мамой, но эти заботы показались ему такими ничтожными по сравнению с государственной важности разговором, что он не стал раздумывать и вошел.
Бабамука
Андерс был на две головы выше Мишеля, а уж выше Пети, пожалуй, на пять голов. Андерс был просто великан, громадина и вообще в своем оранжевом свитере скорее походил на боксера, чем на доктора. Увидев вошедших, он заулыбался так радостно, как только могут улыбаться люди. Петина рука прямо-таки потерялась в его огромной ручище.
В комнате играла пластинка, еще много пластинок лежало веером прямо на полу. На стене висел яркий плакат с берегом моря, с пальмами и белым самолетом. И еще здесь было что-то такое, сразу неуловимое, отчего у Пети стало легко и празднично на душе.
Мишель вытащил из кармана пальто три уцелевших банана.
— Вот, — сказал он Андерсу, — это тебе.
Андерс схватил бананы обеими ручищами и стал их нюхать и целовать.
— Ах! — воскликнул он. — Бон! Хорошо!.. Ах!
И вдруг он положил эти бананы посреди комнаты и стал возле них прищелкивать пальцами и раскачиваться всем туловищем в такт музыке, и выделывать что-то ногами, и вздрагивать!..
Тут и Мишель задергался рядом с ним; они замахали вдвоем Пете, приглашая и его, а Петя ничуть не смутился, он сразу понял,
как это делается. Бедрами, бедрами! И плечами — вперед и назад. И только на минутку он подбежал к своему пальто и выложил посреди комнаты два золотистых лимона. И вот у них уже маленький круг!
— Бабамука-а… — кричал Андерс. — Еса!.. Ойе?…
— Ойе!.. — отвечал Мишель. Или что-то другое они кричали, но очень похожее. Бабамука!
Они били в ладоши и танцевали. И даже когда на пластинке кончилась музыка, они все равно били в ладоши и танцевали вокруг бананов и лимонов. И Петя тоже кричал вместе с неграми: «Бабамука!»
Когда они насмеялись вдоволь и похлопали друг друга, Петя от усталости свалился на стул, а хозяева