Библиотека

Барабаны зомби стр. 265

Размер шрифта
-
+
Тема

знаю, как действует Темносияние. И я знаю, как обратить некромантию против Черной Коллегии.

Подернутые катарактой глаза Мавры вспыхнули злобой. Я продолжал говорить тихо, ни разу не повысив голоса.

— Поэтому еще раз позволь мне выразиться с предельной ясностью. Если с Мёрфи что-нибудь случится, и я даже заподозрю, что ты приложила к этому руку, я за твою жизнь и гроша гребаного не дам. Если ты коснешься ее, я объявлю тебе войну. Лично тебе. Всеми доступными мне способами, любым доступным мне оружием. И я убью тебя. Как можно более жестоко.

На мгновение воцарилась абсолютная тишина.

— Ты меня поняла? – прошептал я.

Она кивнула.

— Повтори, — прорычал я, и это вышло у меня так резко, таким ледяным тоном, что Мавра вздрогнула и отступила от меня на шаг.

— Я поняла, — прошипела она.

— Тогда вон из моего города, — сказал я.

И Мавра скрылась в тени.

Я постоял у могилы еще немного, ощущая боль во всем избитом теле и с горечью осознавая неизбежность смерти. Через минуту я ощутил рядом чье-то присутствие. Я поднял взгляд и увидел образ отца, каким он мне приснился. Он стоял рядом, с любопытством вглядываясь в мой могильный камень.

— «Он умер за правое дело», — прочитал отец.

— Может, мне стоит перебить это на «он умер одиноким», — отозвался я.

Мой отец чуть улыбнулся.

— Все думаешь об этом смертном проклятии, а?

— Угу. «Умри одиноким», — я покосился на свою зияющую могилу. – Может, это означает, что я уже никогда не смогу жить с кем-то. Заниматься любовью. Жениться. Завести детей. Никто не будет по-настоящему близок со мной. Такие дела.

— Возможно, — сказал отец. – А ты сам что думаешь?

— Я думаю, что он желал мне именно этого. Я думаю, что так устал, что галлюцинирую. И что хочу, чтобы кто-то держал меня за руку,

когда придет мой черед. Я не хочу делать этого в одиночестве.

— Гарри, — произнес папа, и голос его сделался мягким как в детстве. – Можно, я скажу тебе кое-что?

— Конечно.

Он обошел могилу и положил руку мне на плечо.

— Сын. Все умирают в одиночестве. Так устроено. Это дверь. Она рассчитана на одного человека. Когда ты проходишь ее, ты делаешь это один, — его пальцы крепко сжали мое плечо. – Но это не означает, что прежде, чем пройти в эту дверь, ты будешь один. И уж поверь, по ту ее сторону ты не один.

Я нахмурился и посмотрел на образ отца, ища его глаза.

— Правда?

Он улыбнулся и начертал на груди «Х».

— Вот те крест.

Я отвернулся от него.

— Я наворотил дел. Я заключил сделку, которой мне не стоило заключать. Я заступил за черту.

— Я знаю, — отозвался он. – Это значит только то, что значит по-твоему.

Я посмотрел на него.

— Что?

— Гарри, жизнь ведь не проста. Есть, конечно, такие вещи, как белое и черное. Как правильное и неправильное. Но когда ты находишься в гуще событий, порой трудно отличить одно от другого. Ты ведь сделал то, что сделал, не ради своей выгоды.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.