Баранкин, будь человеком (с иллюстрациями) стр. 105
«Под ноги надо смотреть, мальчик!» — как будто бы я смотрел не под ноги, а по сторонам.
Не помню, как я добрался до своего двора, потому что всю дорогу я шёл как во сне и очнулся только тогда, когда налетел животом на калитку.
Не вынимая рук из карманов, я пинком распахнул дверцу, подошёл к скамейке и сел. Во дворе было все по-прежнему. Все так же с акаций то и дело срывались весёлые компании воробьёв, над клумбой порхали бабочки, а по скамейке бегали чёрные муравьи. Всё было на своём месте. Не было только Кости Малинина. Не было и уже не будет больше никогда. Да и самого меня тоже, пожалуй, не было, то есть вообще-то я был, но я был уже совсем какой-то не такой. Я сидел на лавочке сам не свой. Мне всё казалось, что я только что вернулся из какого-то очень-очень далёкого и очень опасного путешествия, в которое я отправился вместе со своим другом Костей
* * *Малининым много-много лет тому назад. Отправился вместе с Костей, а вернулся один. И теперь уж всю жизнь буду один, совсем один… Я закрыл лицо руками и заревел, заревел первый раз в своей жизни. Слёзы бежали по щекам, по рукам, по шее и даже по животу. Сижу, реву, а слезы все бегут и бегут. Я даже удивился: откуда у человека может взяться столько слез? С другой стороны, если человек ни разу в жизни не ревел, то у него за всё время слезы вполне могли накопиться в таком большом количестве.
— Баранкин! Ты это чего разнюнился? — раздался совершенно неожиданно откуда-то сверху голос Кости Малинина.
СОБЫТИЕ ТРИДЦАТЬ ПЯТОЕМы существуем!— Костя, — сказал я, перестав всхлипывать и обливаться слезами. — Это ты?
— Я! — сказал голос Кости Малинина сверху, голос был глухой и далёкий, словно он шёл с неба.
— Ты уже… т-ам?
— Где — т-а-м?..
— Ну где там, на т-о-м свете, что ли?
— На каком на т-о-м свете?.. Я на заборе, а не на том свете, чего это ты городишь?..
— Ну что ты меня, Малинин, обманываешь? Я же сам видел, как тебя съел стриж. А раз он тебя съел, то ты не можешь сидеть на заборе.
— Кого съел стриж? Меня?.. Он тебя съел, а не меня, я своими глазами видел.
— А я тебе говорю, он тебя съел!
— Как же он меня съел, если я живой и невредимый сижу на заборе? Открой глаза и убедишься!
— «Открой»! А если я боюсь?
— Чего ты боишься?
— Я глаза открою, а ты не существуешь, — сказал я и снова пролил целых два ручья слез.
— Хорошо, — сказал сверху голос Кости Малинина, — сейчас ты убедишься, существую я или не существую.
Вверху что-то завозилось, зашебаршило и затем прыгнуло мне на плечи.
Я свалился на землю и открыл глаза. Костя Малинин был жив, никаких сомнений и быть не могло. Он сидел на мне верхом, тузил меня кулаками и приговаривал:
— Ну как, существую я или не существую? Существую или не существую?
— Существуешь! — заорал я, и мы вместе с Костей покатились по траве, устланной жёлтыми листьями. — Костя Малинин из семейства Малининых существует!!! Уррра!!! Уррра!!!
— Значит, с-у-щ-е-с-т-в-у-е-м?
— С-у-щ-е-с-т-в-у-е-м, значит!
— А как мы
с