Баронесса Изнанки стр. 404
там до сих пор не все растения занесены в каталоги, а уж о змеях рассуждать просто смешно.
Змеи шевелились у нас под ногами. Их было много, но я пока не ощущал рядом ядовитых. Ядовитые охраняли храм внутри, особенно те этажи, которые скрывались под землей. Змеи сворачивались в кольца, неторопливо ползали по своим же прошлогодним шкуркам, застывали на солнцепеке, обнявшись по трое и по четверо. Этих рептилий я нисколько не испугался: сообща с тетей Бертой и Саней мы вполне могли их усыпить или прогнать. Маленький народец, соблюдающий древние договоры.
«Пришло время выполнить второе условие».
— Ой, кто это сказал? — переспросила
Анка, естественно, на русском.
Видимо, на сей раз ответили только ей, потому что моя девушка несколько раз кивнула. Мы озирались, как дети, угодившие в новую сказку. Пропали барон и Его ученость, пропали кони и вся поклажа, даже следов не осталось. Выше уровня наших голов, как и прежде, скрывая небо, медленно колыхалось знойное, переливчатое марево. Под ногами хрустели чешуйки змеиной кожи, потрескавшаяся земля обжигала через подошвы.
— Ненавижу ползучих, ничего не могу с собой поделать, — пожаловалась Мария, замерев на одной ноге. Возле ее пятки сворачивался в кольца черный аспид длиной футов в пять. — Нельзя ли как-нибудь отсюда поскорее смыться?
— Ну, Анютка, молодец! — прищелкнул языком дядя Саня. — Это ведь ты нас вывела!
— Я не выводила, — засмущалась Анка. — Я ничего особенного не делала.
— Стало быть, гора пришла к Магомету, — хмыкнула Мария. — Тебе обещали встречу с местным начальством, вот и дождалась.
Змеи нехотя убирались в щели, освобождая нам дорогу к входу в храм. Собственно, не дорогу, а узкую тропку, выложенную белым мрамором. Треугольная башня воткнулась черным острием в небо. Вход был вырезан в виде грубого подобия распахнутой змеиной пасти. По краям широкой щели свисали два раскрашенных клыка, выполняющих функции опорных колонн. На колоннах висели пятнистые удавы, тихо переползали, свивались в клубки, но нами не заинтересовались.
— Если на меня упадет одна из этих веревок, я предупреждаю, что буду орать! — Наездница вытащила пистолет, затем передумала и сменила его на нож.
— Даже не вздумайте! — остановилась тетя Берта. — Даже не вздумайте причинить здесь кому-то малейший вред.
— То есть пусть меня заживо жрут, а я должна покорно ждать?
— Если захотят, вас сожрут все равно.
Сквозь их спор мне слышался какой-то далекий неприятный, будоражащий звук, как будто детский плач.
Но это вполне могло быть игрой воображения, или шумом воды, или такие звуки могли издавать неведомые животные.
— Ты слышал? — тихонько спросил меня дядя Саня.
— Вроде, кто-то плачет?
У взрослого фэйри слух, конечно же, острее. Наш русский кровник едва заметно поворачивался на мраморной тропинке, покачивался, слегка растопырив пальцы. Ведь звуки можно ловить не только ушами.
— Плохо там кому-то... Умирает кто-то... Стоит ли идти?
— Ты прав, кто-то умирает, — кивнула тетя Берта. — Но идти придется.
— Бернар, может, там нужна наша помощь? — оживилась Анка, когда я ей перевел слова Хранительницы. Моя девушка, как всегда, не разобравшись, готова всех колоть, бинтовать и смазывать.
Внутри совсем не было темно: в