Баронесса Изнанки стр. 411
арка, расцвеченная радужными сполохами, просто исчезала, стоило взглянуть на нее прямо. Два чудесных солнца, охряное, слегка сплющенное и темно-рыжее, словно чуть загрустившее, готовились встретиться на индиговом небосклоне. Внизу, под обрывом, бушевал пенный великан. Залив то выгибался нежной пантерой, тогда Анка различала в глицериновой толще косяки рыбы, многометровые хвосты водорослей и обломки мраморных колонн. Но залив тут же вставал на дыбы, пенным боком ударял о скалы и оборачивался иной кошачьей ипостасью — дикой и неуправляемой. Сотни тонн воды взлетали навстречу тучам, порождая миниатюрные копии моста, и солеными дождями осыпались обратно.
Анка обернулась, чтобы спросить, как же они поедут по бритвенному лезвию,
но спрашивать уже было не у кого. Змеиный храм как сквозь землю провалился, на его месте пышным багрянцем распускались кусты шиповника, дорожки заросли колючками, вместо сказочных лужаек торчали голые неприветливые валуны. Соленый ветер толкнул в спину, дремотная тишина рассыпалась со звуком бьющихся елочных шаров, в барабанные перепонки ударил рев прибоя.
— Анка-а! Аа-анна! Мы здесь!
Младшая сморгнула: в глаз как будто попала соринка. И сразу все пропало. Позади неровной грядой поднимались холмы со сторожками пастухов, дюжиной дымных столбов коптил небо брох баронессы Ке.
Они ждали ее на тропе. Бернар, тетя Берта и Саня. У дяди Сани было черное лицо. Чуть поодаль — Его ученость, посланец короля пикси и барон Ке. И потрясающие, ртутно-неуловимые кони. Как так получилось, Младшая понятия не имела и не собиралась на эту тему ломать голову. Жрецы Змеиного храма поступали так, как им хотелось.
Пыльная тропа здесь походила на широкий проезжий тракт. Она взбегала на ближайший холм и терялась в сером мареве. Оранжевая луна готовилась сменить солнце, вечер уже выставил своих караульных — длинные тени.
С Серых пустошей налетал теплый, сладковатый ветерок.
— Анечка! — Бернар вручил поводья Сане и почти бегом кинулся ей навстречу. — Они выпустили тебя! Как здорово! Эй, они выпустили нас!
Внутри у Младшей что-то свернулось и развернулось, словно с щелканьем распустился целый куст клейких зеленых почек.
— А меня никто и не держал, — рассмеялась она. — Мы чуть-чуть поговорили, и Гость Сеахл показал мне мост. Вот и все.
Она пыталась сдержать глупую ухмылку, но та упрямо растекалась до самых ушей. Все-таки он волновался! Он психовал из-за нее! Урр-ра!
— Ничего себе «чуть-чуть»! — Бернар подлетел, запыхавшись, схватил ее ладони в свои. — Мы тебя ждем тут целую ночь! А что... что они сделали с Марией?
— Целую ночь?!
— Но ты... ты пробыла в храме не меньше семи часов! — Он отступил на шаг, тревожно обшаривая глазами ее зеленое платье, волосы и руки. Он снял с ее спины несколько колючек репейника, помог отряхнуться, помог спуститься с кочки, на которой она застряла. Анка купалась в его заботе, в его глазах. Он снова был прежним, милый, милый Бернар!
— Ты вернула нас на Пыльную тропу!
Ласковый, веселый, предупредительный. Такой родной, такой близкий. Именно такой, каким он встретил ее, проснувшуюся после реанимации.
— Дело же не во мне, — заупрямилась Анка, — Все дело в Марии, раз она согласилась остаться. Она сказала, что останется в храме, лишь бы мы закончили дело. Ее никто не