Барский театр стр. 2
вышел на плац и построил бойцов. Сочавский оглядел солдат. И, как всегда, не обнаружил ни одного, который был бы рад этой встрече.
«Есть такая профессия — Родину защищать» — с тоской подумал старшина, глядя на унылые физиономии. Единственным светлым пятном было лицо Михайлина.
На нем блуждала хроническая улыбка. Именно эта легкая ироническая усмешка и раздражала всех начальников ефрейтора — как прямых, так и непосредственных. Что бы ни делал Михайлин — ел, стрелял из автомата, читал армейский устав или отрабатывал свой очередной наряд вне очереди путем чистки сортира, — эта улыбка не сходила с его губ. При этом ленинский прищур его глаз с беловатыми ресницами и легкая сутулость довершали образ.
«С таким лицом, — подумал Сочавский, глядя на Михайлина, — человек может сделать всё что угодно — и поделиться последним рублем с нищим, и этого же нищего зарезать из-за копейки».
Последнего больше всего и опасался старшина. Он решил, что подчиненного о рыбках в банке лучше сегодня не спрашивать, а надо подождать, что ему в ответ напишет мать ефрейтора.
— Ефрейтор Михайлин, выйти из строя на пять шагов, — прервал свои размышления старшина.
Михайлин вышел.
— Объявляю вам наряд вне очереди. За увлечение маоизмом, чуждой нам идеологией. Маоизм в тумбочке уничтожить. Ясно?
— Так точно! — произнес Михайлин, все так же загадочно улыбаясь.
— Встать в
строй!
— Есть!
Михайлин развернулся и пошел на свое место.
— Отставить! — остановил его старшина. — А это что у тебя? — и он указал на моток проволоки, торчащий у Михайлина из кармана.
— Тросики. На позиции нашел.
— Зачем они тебе?
— Для по́тасков.
— Для чего!?
— Для по́тасков. Капканы ставить.
— Еще один наряд вне очереди!
— Есть! — сказал Михайлин, в душе радуясь, что, во-первых, старшина, судя по всему, не обнаружил банку с рыбками, а во-вторых, что старшина не лишил его увольнительной. А к Михайлину как раз в ближайшее воскресенье должен был приехать друг из Москвы.
* * *Олег, тот самый друг из Москвы, в воскресенье действительно приехал.
Все остальные отпущенные в увольнение солдаты заспешили в ближайший поселок — за пивом. Лишь Саша с Олегом пошли в лес.
Как водится среди друзей, Олег был полным антиподом Саши. Он тоже всегда улыбался, но улыбка у него была, наоборот, прямая, бесхитростная и оптимистическая. Люди, знавшие обоих приятелей, говорили, что у Саши всегда такое выражение лица, как будто он только что потерял 100 рублей, а у Олега — как будто он только что их нашел. Олег был старше Саши, он уже успел отслужить в пограничных войсках на Кольском полуострове. Олег хорошо знал и Сашу и солдатский быт и поэтому приехал к другу с рюкзаком, полным снеди.
Саша, так же улыбаясь (Олег в отличие от старшины Сочавского никак не реагировал на Сашину мимику), посмотрел на рюкзак и спросил, что там внутри. Олег перечислил весь список привезенных им продуктов. Лицо Саши не изменилось от полученной информации, и он даже не ускорил шаг. Но когда они зашли в лес настолько, что ненавистные зеленые ворота с красной звездой исчезли, ефрейтор присел на пенек и кивнул на рюкзак.
— Давай, распаковывай, — сказал он скрипучим голосом.
Олег сел на другой пенек, достал из рюкзака газету и начал выкладывать на нее творожные сырки, печенье курабье, конфеты, сыр, колбасу, бананы и