Барыня уходит в табор стр. 47
не устремляй…
Илья сам не понял, как это вышло. Минуту назад у него и в мыслях не было нарушить плавное течение чистых нот, вмешаться в них, перебить… И казалось, это и не он, а кто-то другой вдруг уверенно и спокойно вступил первым голосом:
Мечтой любви, мечтой прекрасной
Не увлекай, не увлекай…
Настька вздрогнула, подняла глаза. Они встретились взглядами. Испугавшись, Илья чуть было не умолк посреди песни, но Настя отчаянным жестом велела: продолжай! – и дальше они запели вместе.
Мельком Илья увидел широко открытые глаза Митро. Тот машинально продолжал аккомпанировать на гитаре, а когда романс кончился и Илья с Настей уставились друг
на друга, растерянно сказал:
– Говорил я – с «Тараканов» надо…
– Ох, боже мой… – простонала Настя, закрывая лицо руками. – Илья… морэ… что за голос у тебя…
Илья вспыхнул, приняв ее слова за насмешку.
– Прощенья просим, – сухо сказал он, вставая с дивана. Он даже успел сделать несколько шагов к двери, но Настя кинулась вслед, схватила за руку.
– Ты с ума сошел! Куда ты?! Да кто, кроме тебя, это споет?! Митро, ты слышал, ты же слышал? Он же первым голосом пел! Первым! Вот так надо, а не как мы с тобой. Постой, Илья, прошу тебя, подожди, еще попробуем! Митро, играй!
Митро, усмехнувшись, снова взялся за гитару. Илья молча смотрел на Настю. Ее лицо горело, полураспустившиеся волосы копной лежали на плечах. Она улыбалась, забыв отпустить его руку. И спохватилась только на втором куплете. Но Илье и этого было достаточно, и до самого конца песни он держал руку сжатой в кулак, словно мог таким образом сохранить ощущение горячих ее пальчиков в своей ладони.
Скрипнула дверь. В комнату вошла Зина Хрустальная, на ходу снимая запорошенную снегом шляпу с вуалью. Следом за ней шагнула Марья Васильевна. Митро отложил гитару, поднялся с дивана.
– Здравствуй, Зинка. Случилось что?
– Где Яков Васильич? – не отвечая, спросила Зина.
– Нету его. Мне говори, – нахмурился Митро.
Зина улыбнулась, и ее надменное лицо сразу стало проще и моложе.
– Граф Воронин завтра цыган к себе просит!
– Да ты что? – обрадованно переспросил Митро. – Вправду? Всех? Или только тебя?
– Зачем ему я одна? И так каждый день перед глазами. – Зина села на диван. Отблеск свечей заиграл в ее иссиня-черных, гладких, уложенных в высокую прическу волосах, упал на бриллиантовую брошь у ворота, отбросил на бархат платья россыпь голубых искр. – У них праздник, князь Сбежнев из деревни возвращается, они всей компанией завтра отмечают. И Толчанинов будет, и Строганов, и еще кто-то… Я уговорила хор пригласить.
– Сбежнев вернулся? – вдруг переспросила Настя.
В ее голосе прозвучало что-то странное, заставившее Илью оторваться от созерцания тяжелого перстня с изумрудом на пальце Зины Хрустальной. Подняв голову, он уставился на Настю. Та, в свою очередь, смотрела на Зину.
– А ты не слыхала? – усмехнулась та. – Он к тебе разве не писал?
– Писал, конечно. Но я думала – к Рождеству… – растерянно прошептала Настя. – Ой, боже мой… как снег на голову…
– А ты не рада вроде? – серьезно изумилась Зина.
– Да нет… рада. – Настя улыбнулась. Задумалась, глядя на огоньки свечей.
Илья, чувствуя, как