Бедовый 4. Путешественник по Изнанке стр. 3
А на этапе доставки чугунка из печи, Васильич ее опередил. И мягко, но настойчиво отобрал ухват — эдакую металлическую рогатку, закрепленную на длинном черенке.
— Марфушка, давай я сам, все же тяжело.
— Спасибо, Федор Васильевич. Все-то ты меня балуешь, помогаешь.
— Да мне и не в тягость.
— Пойду я, белье довешу. Если нужна буду, кликни.
И выскочила из дома. Причем так ловко, легко, словно это не она совсем недавно спускалась с лестницы, как паучиха в человеческом обличье. Я только сейчас понял, кикимора даже сутулиться перестала. Видимо, хотела стать выше.
А Васильич откровенно выдохнул, когда нечисть покинула его жилплощадь.
— Чего, так достала? — спросил я.
— Да нет, она молодец, старается. Только словно на роду написано быть невезучей. Что можно сломать — обязательно сломает.
— Кикимора, — кивнул я.
— Хотя труднее всего в первый день было. Сейчас уже поменьше бед с ней.
— Так запретил бы ей помогать?
— Женщине, которая искренне хочет помогать, запретить это делать⁈ — искренне удивился Васильич. — Вот запомни, такого делать никак нельзя. Потому что в следующий раз, когда понадобится, она точно не захочет. Всякую инициативу нужно поощрять. И по возможности направлять в нужное русло. Хотя и есть определенные с ней неудобства.
— Определенные? — едва удержался я, чтобы не рассмеяться.
— Вот смотри, солнце в самую силу вошло. Мне бы загорать и радоваться, а куда там. Приходится в рубашке ходить. Все же женщина дома.
— Нечисть, — поправил я его.
— Женщина есть женщина. Какая бы не была. Она видишь, как изменилась. А всего-то умылась, ногти подстригла, космы расчесала. Я ей только одежду кое-какую нашел. И сразу расцвела, не ходит — бегает, а какие песни поет — заслушаешься.
— Федор Васильич, вы меня простите, конечно, а вы не с ней не того?
— Ох, Матвей, все-то вы молодые к одному сводите. Ты не поверишь, сколько всего интересного и занимательного есть кроме этого. Нет, оно, конечно, замечательно, когда ты любишь человека и он тебя. Только одни неудобства с возрастом. То спину прострелит, то ногу сведет. Или, чего недоброго, вообще функциональная часть подкачает. С Марфой у нас другая история.
— Какая?
— Приятно, когда живая душа рядом находится. Поговорить всегда можно, посмеяться. Понять, что ты не один на этом свете. Ладно, что мы все говорим и говорим, давай есть, пока не остыло.
Сосед слил воду с чугунка и вернул главную драгоценность на стол. По дому разошелся запах молодой сваренной картошки. Почти сразу к ней добавилась сковорода жареного с луком мяса, квашеная капуста, огурчики, помидорчики, зеленый лук. Мне вообще казалось, что я не голоден. Но от вида разносолов сразу слюни потекли. И не только у меня. Обиженно завибрировал портсигар. Гриша взывал к моей совести.
— Федор Васильевич, я тут не только с Митей.
— А я чувствую, — кивнул сосед. — Не стесняйтесь, налетайте, всем хватит.
Я положил портсигар на свободный табурет, и бес не заставил себя ждать. Появился, жадно щупая взглядом голодного ребенка из Африки стол и только потом посмотрел в сторону Васильича. На несколько секунд напрягся, так сильно, что я стал беспокоиться,