Бегемот и муза стр. 111
«фабрику звезд»!
Он подошел к своей новенькой BMW, открыл дверцу и сел на водительское место. Парень уверенно устроился рядом.
«Нет, все-таки больно он уверенно держится, – подумал Вася, покосившись на своего соседа. – Не иначе, близкая родня Немировскому».
– Тебя как зовут-то? – поинтересовался он наконец.
– Митя, – скромно ответил парень.
– Нет, это никуда не годится. Это имя не для шоу-бизнеса.
– Так уж родители назвали. – Митя пожал плечами.
– Ты запомни, – вещал Вася, выезжая на набережную, – теперь я твой отец! И отец, и мать, и господь бог! Если ты всерьез хочешь стать звездой – будешь все делать, как я скажу. И первое: имя мы тебе поменяем. Что это за имя – Митя? Это для студента, может быть, годится или для программиста какого-нибудь. А ты у нас будешь, ты у нас будешь… – Вася на мгновение задумался и вдруг выпалил: – Ты у нас будешь Димас!
– Притормозите на минуточку, – тоскливо проговорил Димас.
– Чего это? – Вася недовольно покосился на парня.
– Укачало меня. – Действительно, он как-то странно побледнел, и глаза стали нехорошие, снулые.
– Вот еще не хватало, – поморщился Толстый, сворачивая к обочине и тормозя. – Ты чего, больной, что ли? Или просто на машине ездить не привык, все больше общественным транспортом?
BMW стояла на пустынной набережной. Поблизости не было ни машин, ни прохожих.
Митя повернулся к Толстому и скучным голосом проговорил:
– Чекан велел привет тебе передать.
– Ты это, парень, чего? Ты это, вроде же от Немировского пришел? А при чем здесь тогда Чекан?
– А при том, Толстый, что крысятничать не надо!
Вася полез было в карман, где у него лежал маленький плоский пистолет, но вытащить его помешал живот. Парень ловким коротким движением ударил его по руке, так что боль пронзила молнией тело Толстого.
– Ты чего, парень, ты чего? – жалко запричитал Вася. – Кто крысятничает-то, никто и не крысятничает. С чего ты взял?..
Парень усмехнулся и достал из внутреннего кармана несколько фотографий. Увидев эти
снимки, Вася понял, что настал для него последний час. Ницца, терраса отеля «Савой», решительное морщинистое лицо Могилы…
– Это, парень. Тебя же в «Гамбринусе» запомнили, – бормотал Вася, понимая, что говорит совершенную глупость.
– В каком еще «Гамбринусе»? – усмехнулся «Митя». – Не был я ни в каком «Гамбринусе», никто меня там не видел! А тебя, Толстый, вообще на свете никогда не было!
С этими словами «Митя» захлестнул вокруг шеи Васи Толстого гитарную струну и потянул ее за концы.
В глазах у Васи померк свет, и последнее, что он увидел, – любопытство в глазах убийцы, который смотрел на него, как натуралист смотрит на какую-нибудь редкостную букашку.
Дождавшись, пока Вася окончательно затихнет, и по всем правилам медицинской науки констатировав смерть, молодой человек с конским хвостом достал из кармана мертвеца его мобильный телефон и доложил заказчику, что заказ благополучно выполнен.
Ирине удалось провести спокойно только один день. Потому что в субботу с самого утра позвонила Катька. Голос у нее был виноватый и взволнованный.
– Что случилось? – обреченно спросила Ирина. – У тебя снова пожар?
– Нет, у меня не пожар, у меня потоп! – прокричала Катерина. – Ирка, ты не представляешь, какой кошмар!
«Представляю», – подумала Ирина.
– Нет, ты подумай! У соседа сверху ночью прорвало трубу! Все спят, пока хватились – уже до первого