Белая скво стр. 67
под ее окном.
Ощущение близости к ней приносило ему счастье. Он уехал, так и не увидев ее.
Прошли недели с тех пор, как Сансуту похоронили в развалинах старой крепости. Ее белокожая подруга часто навещала ее могилу.
И Вакора, вернувшийся в поселок, увидел Элис именно там.
Она сидела на том же самом камне, на котором когда-то Сансута опустила голову ей на грудь. Заметив приближающегося вождя, Элис встала, словно собиралась уходить.
– Ты уходишь из-за меня? – спросил он.
– Нет. Становится поздно, и я должна вернуться в свою тюрьму.
– В твою тюрьму?
– Разве это не тюрьма?
– Это не тюрьма, и ты не пленница. Ты давно уже свободна.
В голосе девушки звучала печаль, тронувшая сердце вождя индейцев:
– Свобода хороша для тех, кто может ей радоваться.
– Ты несчастна?
– Как ты можешь это спрашивать – ты, который сделал так много… – Она, заколебавшись, замолчала, не решаясь причинить боль.
– Сделал так много, чтобы ты стала несчастной. Ты права, я был орудием в руках судьбы, и ты своим несчастьем обязана мне. Но ведь я только инструмент, а не причина. Моя воля не имеет голоса в моих действиях, и двигало мною только одно – долг!
– Долг? – переспросила она, скривив губы.
– Да, долг! Я могу это доказать, если захочешь меня выслушать.
Она снова села и негромко ответила:
– Я слушаю тебя.
– Представь себе индейского вождя, сына испанки. Отцом его был семинол. Теперь и мать и отец его мертвы. Он вырос среди народа своего отца и выучился всему, чему индейцы обучают свою молодежь. Тогда у семинолов существовали школы. Их основали белые миссионеры и по-прежнему их возглавляли. У них было и желание и умение учить. От них Вакора узнал все, чему учат детей бледнолицых. Ум его принадлежал народу матери, сердцем он склонялся к народу отца.
– Но почему такая разница? – спросила девушка.
– Потому что чем больше он узнавал, тем больше убеждался, что все века существовало жестокое угнетение. История свидетельствует о нем. География показывает его распространение. Образование доказывает, что цивилизация распространяется за счет чести и права. Вот чему он научился в школе.
– Но это лишь одна сторона вопроса.
– Ты права. Поэтому он решил познакомиться и со второй стороной. История прошлого может быть неприменима к событиям настоящего. Поверив в это, он оставил школу и ушел в саванны и леса. И что он нашел там? Ничего, кроме повторения прошлого, о котором читал в книгах, но только усиленного беззаконием и алчностью настоящего. Краснокожие невежественны. Но помогли ли им бледнолицые стать образованными? Нет! Они пытались и до сих пор пытаются оставить их в невежестве, потому что это невежество дает им преимущество.
– В этом вся вина нашей расы? – спросила Элис, заметив, как лицо говорящего вспыхнуло от благородного негодования.
– Нет, не вся. Были и другие. Краснокожие возвышали голос, видя, что их лишают возможности загладить несправедливость. Их инстинкт призывал их к мести, с ее помощью они хотели избавиться от угнетения. Но это были тщетные усилия. Обнаружив это, краснокожий человек обратился к жестокости. Так разгоралась вражда, и сегодня в любом белом индейцы видят только врага.
– Но ты? Ты ведь не такой?
– Я вождь индейцев, что и попытался показать. Прими это как мой ответ.
Девушка молчала.