Белая ведьма, черное проклятье стр. 45
снова начала крутить диск на ручке. Она делала это настолько быстро, что я почти слышала гудение.
— Так держать, Дженкс, — пробормотала я, размешивая молоко в супе. Горелка шипела слишком громко, огонь со свистом рвался наружу, и я его уменьшила. — Где твой приятель-горгулья? Ночью он должен быть на страже.
— Я не знаю, — ответил Дженкс, совсем не тревожась. — Но он твердый, как камень. Я бы о нем не волновался. Возможно, он навещает своих друзей. В отличие от некоторых из нас, у него есть личная жизнь.
— Я думаю, это здорово, что Рэйчел нашла слезу баньши, — напряженно сказала Айви.
Я через плечо посмотрела на Дженкса, и, увидев мое одобрение, он принялся назойливо кружить вокруг вампирши. Вбольшинстве случаевон мог избежать неприятностей там, где я не могла, и если мы быстро не узнаем, что беспокоит Айви, то потом, когда все выяснится, может быть слишком поздно принимать меры.
— Тогда тебя взбесило, что ты вычисляла убийцу Кистена в течение шести месяцев, а Рэйчел за шесть минут получила больше информации, понюхав пол, — предположил он.
Айви отклонилась назад, отчего ее стул балансировал на двух ножках, пока она рассчитывала траекторую полета пикси, чтобы определить, где его можно будет поймать.
— Оба пути ведения следствия эффективны, — сказала она, и ее зрачки расширились. — И прошло всего три месяца, потому что в первые три я не искала.
Я продолжала помешивать суп по часовой стрелке, в то время как Дженкс взлетел вверх в столбе искр и стремительно вылетел из кухни. Визг пикси в святилище достиг опасного уровня. Я понимала, что он хотел заняться детьми, чтобы позволить Маталине немного отдохнуть. Этой зимой она хорошо себя чувствовала, но мы всё еще волновались за неё. Девятнадцать лет — преклонный возраст для пикси.
То, что Айви ничего не делала в течение первых трех месяцев, чтобы найти убийцу Кистена, было неудивительно. Настолько серьезной была душевная травма, и она думала, что, возможно, сама была тем, кто это сделал.
— Я ничего не имею против того, чтобы пойти с тобой сегодня вечером, — предложила я снова. — Форд оставил лестницу.
— Я сделаю это сама.
Я склонилась над супом, вдыхая кислый аромат и чувствуя страдания Айви, теперь, когда Дженкс не суетился вокруг. Я была девушкой Кистена, но Айви любила его так глубоко, до самых печенок, эта любовь брала свою силу из прошлого, в отличие от моей недолгой любви, основанной на планах относительно будущего. И сейчас я была здесь, напоминая ей об этой боли.
— С тобой все хорошо? — мягко спросила я.
— Нет, — ответила она, ее голос стал плоским.
Мои
плечи резко опустились.
— Я тоже скучаю по нему, — прошептала я. Я обернулась, чтобы увидеть ее прекрасное лицо, застывшее от горя. Я не могла помочь ей, и, рискуя быть неправильно понятой, пересекла кухню. — Всё будет хорошо, — сказала я, касаясь ее плеча за мгновение до того, как сбежать в кладовую за крекерами.
Когда я вышла, голова Айви была опущена. Я не произнесла ни слова, пока искала и ставила на стол две чашки и крекеры между ними, при этом запихнула свою сумку и письмо подальше. Чувствуя себя неловко в тишине, я встала перед ней в нерешительности.
— Я, мм, начинаю кое-что вспоминать, — сказала я,