Белое, черное, алое… стр. 29
— Да, Зоечка, все в порядке!
Таким образом, грамотно распланировав остаток своего рабочего дня и начало следующего, через полчаса я уже сидела в теплом кафе напротив Сашки, на которого с большим интересом посматривали две шикарные девицы из-за соседнего столика, вдыхала аромат жареной картошки и, улыбаясь, мысленно показывала девицам кукиш.
— Как Гошка? — спросил любимый мужчина, поглаживая мою руку на глазах у девиц.
— Что-то он сегодня вялый, спать лег днем. Не заболевает ли?
— Полечим, Машуня, уж что-что, а горчичники поставить я сумею, со своим медицинским дипломом.
— Это вызовет волну протеста.
В прошлый раз мой ребенок, узнав, что принято решение подвергнуть его такой экзекуции, намазюкал на картоне лозунг: «Скажи горчичникам нет!», прицепил картонку к швабре и маршировал по квартире со свирепым видом до тех пор, пока Сашка, хохоча, не заявил, что от смеха у него руки дрожат и он боится промахнуться горчичником.
— Тебе удобно? Не дует? — заботливо спросил Саша. — Может, пересядешь на мое место?
— Ты что, не знаешь, что женщина в злачных местах должна сидеть лицом ко входу?
— Почему? — удивился Сашка.
— Деревня! По правилам хорошего тона. Это очень легко запомнить, есть такой анекдот: двое сидят в ресторане, женщина достает пудреницу и начинает пудрить нос, а мужчина вдруг падает на пол. Официант наблюдает эту картину, видит, что мужчина не встает, подходит к столику, наклоняется к женщине и тихо говорит ей: «Мадам, ваш муж упал под стол!» Женщина, продолжая пудрить нос, отвечает: «Нет, мой муж входит в дверь».
Любезный бармен принес Александру бифштекс с цветной капустой, а мне жареную треску весьма аппетитного вида, и я, наслаждаясь моментом, отломила золотистый кусочек рыбы и поднесла вилку ко рту. Пахла треска изумительно, а попробовать ее на вкус мне не удалось. Поскольку я в соответствии с правилами хорошего тона сидела лицом к дверям, я сразу увидела начальника криминальной милиции нашего района — он влетел в бистро и принялся нервно оглядывать столики. Понятно, кого он искал.
Я положила вилку с куском рыбы на тарелку и помахала ему рукой. Он подскочил к нашему столику со словами:
— Ну, слава Богу, ты здесь. Собирайся!
Он снял с вешалки мою куртку и встал около меня, держа ее так, что мне оставалось только всунуть руки в рукава.
— А что случилось?
— Взорвали депутата Госдумы Бисягина. Давай быстрее! — он даже притопнул ногой.
— Да я и депутата такого не знаю. Может, я доем? — еще пыталась поторговаться я.
— Теперь все узнают… Какое «доем»! Там уже прокурор города и наши генералы в полном составе понаехали.
— Да и плевать, без меня все равно не начнут, — расслабленная уютной атмосферой, я выказывала полное отсутствие служебного рвения.
— Марья, если ты хочешь прокурору города объяснять, где ты была, это твое дело. А у меня еще все впереди, я хочу карьеру делать. Там уже наш поручик Голицын топчется, я сказал, что сейчас тебя привезу. Короче! — он потряс моей курткой, которую продолжал держать как гардеробщик. — Ну!
— Может, ты пока в прокуратуру зайдешь за моей дежурной папкой? А я доем…
— Вот тебе папка, я у Горчакова взял.
— Вот бы и взял Горчакова вместе с папкой, а я бы спокойно пообедала.
— Слушай, мне надоел твой гнилой базар. Вредно столько есть.