Белое, черное, алое… стр. 64
и хозяйским выражением лица.
— Мария Сергеевна? Я двоюродный брат Олега Скородумова.
— Очень приятно, — искренне сказала я. — Вы уже, судя по всему, знаете, что он в больнице. Вас тоже к нему пока не пускают?
— А… да! Да-да, но я бы хотел забрать его вещи. У вас ведь что-то осталось?
— Проходите, пожалуйста, садитесь, — пригласила я его, испытывая облегчение от того, что смогу отдать вещи Скородумова его родственнику, и особенно бумажник, в котором неизвестно что находится.
Мужчина сел к столу и стал оглядываться.
— Вот его куртка на вешалке…
Я не успела сказать про бумажник, мужчина вскочил со стула, подбежал к вешалке и цепко схватил куртку, как будто она у него была единственной памятью о брате. Более того, он стал лихорадочно осматривать ее карманы, и у меня вдруг промелькнула мысль, что, не будь тут меня, он бы распорол подкладку.
— Как ваше имя-отчество? — окликнула я его, но он был так поглощен исследованием куртки, что мне пришлось повторить вопрос.
Однако мужчина как будто меня не слышал.
— Это все? — спросил он, не выпуская куртку из рук. Я положила на стол лист бумаги и ручку:
— Напишите мне расписку и, пожалуйста, покажите паспорт, чтобы я занесла сюда паспортные данные.
— Что? — удивленно спросил он.
— Вы извините, но такой порядок — я должна знать, что передаю вещи надлежащему лицу.
— У меня нет с собой паспорта, — после минутного замешательства сообщил мужчина, упорно не желавший назваться.
— А какого-нибудь другого документа с фотографией, хотя бы водительских прав?
— А… нет. А так вы не можете мне выдать? Я напишу расписку…
— Извините меня, пожалуйста, но я должна указать ваши данные. Вы же понимаете, вещи достаточно дорогие, я не хочу потом отвечать за них, может быть, вы съездите за паспортом, а вечером приедете?
— Как вы можете! Ведь человек может каждую минуту умереть! — в отчаянии воскликнул посетитель, прижимая к себе куртку Скородумова.
— Но ведь он еще, насколько я знаю, не умер! — возразила я, шокированная таким поведением близкого родственника. — И, полагаю, во всяком случае, не умрет от того, что его куртку вы заберете на полдня позже, приехав, как полагается, с паспортом. Да и вообще, — спохватилась я, — Олег Петрович не уполномочивал меня никому передавать его вещи.
— Но ведь он может умереть! — настаивал на своем мужчина, видимо, не зная, как еще убедить меня отдать вещи. Мне это надоело.
— Мне трудно к вам обращаться, не зная вашего имени-отчества, — подчеркнуто вежливо сказала я, — но я вынуждена прервать нашу дискуссию. Я не обязана выдавать вам вещи вашего брата, даже если вы представите паспорт. Олег Петрович по выписке из больницы получит их у меня сам, и я могу заверить вас в том, что здесь они будут в целости и сохранности до его выздоровления.
Повесьте, пожалуйста, куртку на место.
— Почему вы не хотите отдать мне его вещи? — скорбно сведя брови, вопросил безымянный посетитель.
Он и в третий раз не среагировал на мою просьбу назваться.
— Я вам уже объяснила. Почему я должна отдавать вам его вещи? Он пока, слава Богу, жив и, повторяю, не просил их никому отдавать. Куртку повесьте, пожалуйста.
Он продолжал стоять, вцепившись в куртку, и я стала бояться, что он сейчас откроет дверь и