Белое, черное, алое… стр. 73
— А что, это туфта?
— Туфта голимая, первый срок он тянул за кражу пяти ушанок с армейского склада. Крысятник, одно слово.
— А почему ж все-таки Вертолет?
— Есть две версии: во-первых, он, когда в разговоре заводится, начинает руками махать. Вторая версия: когда-то по РУОПу ходила видеокассета, изъятая на обыске, на которой были запечатлены сексуальные оргии господина Лагидина, и в том числе упражнение, которое называется «вертолет». Вот с тех пор и прилипло…
— А что это за упражнение? — с любопытством спросила я.
— У-у, как все запущено! Вы уже почти пенсионерка, а элементарных основ сексуальной грамотности не знаете!
— Где уж мне, Леня, ты ж сам говорил, — я все на работе да на работе… Ну скажи!
— Сами догадайтесь.
— Как же я догадаюсь?
— Ну, сколько лопастей у вертолета?
— Две, кажется…
— Да-а, все действительно запущено. Три, старший следователь Швецова.
— Слушай, а у кого «линкольн-навигатор» — то?
— Я ж сказал, у старушки-билетерши. Представляете, такая леди в буклях по Питеру нарезает на самой что ни на есть навороченной тачке. У-у-у! А в свободное от бабули время на этой тачке по доверенности Лагидин ездит. Причем он бабке даже не внук.
Кораблевский начальник, с первого взгляда вызывающий усмешку простоватым лицом с висячими казачьими усами, которые он постоянно подкручивает, и уютным брюшком, такой своей несерьезной внешностью да плюс кубанским выговором многих людей взял на понт. На самом деле Ай-кью у него превышает все мыслимые пределы, в дипломатических и оперативных тонкостях ему равных нет; а еще у него столько обаяния, что женщины ему проходу не дают: его, как Остапа Бендера, любят домашние хозяйки, домашние работницы, вдовы и даже одна женщина — зубной техник.
При виде меня он поднялся, проворно подкатился ко мне и стал жарко обнимать и целовать в обе щеки, щекоча черными усами. Я терпела без возражений — это обязательный ритуал, как в свое время у членов Политбюро. Наконец пыл иссяк, Кораблев уже поставил на стол чашки с пакетиками «Пиквика», и Василий Кузьмич сразу посерьезнел.
— Машечка, ты у нас на депутата выезжала?
— Выезжала.
— А что думаешь?
— Думаю, что не под депутата бомбу закладывали.
— О! Ну, тогда реши задачку.
Кузьмич достал из сейфа толстую папку и стал рыться в ней, ища нужные листки. Я увидела сводки прослушивания телефонных переговоров.
— Ты понимаешь, слушаем Вертолета вторую неделю, есть у нас под него подкопчик, хотели реализоваться, ковыряем-ковыряем, и все пусто. А тут у него в подъезде депутата взорвали… А они же всего боятся, все на свой счет принимают. Ну, мы ручки потерли — сейчас они активизируются, чего-нибудь
да сболтнут, и что ты думаешь? В полтретьего депутат на воздух взлетел, а в четыре Вертолету звонят и поздравляют с наступающей годовщиной. Как это понять? Мы всех бандитов перебрали, ни пятого, ни шестого октября вроде бы в прошлом году пальбы не было, никого не хоронили.
— Ну-ка, можно, я гляну? — я аж затряслась от нетерпения.
— На, вот отсюда смотри.
Он положил передо мной листочки с машинописным текстом.
«Входящий: абонент не установлен.
1М — Але! А Романа можно? Рома? Живой еще? Ну, с наступающей тебя годовщиной!
2М — Кто это?! Кто это?! Какая сука?!.
1М — Моя фамилия… (закашлялся, разговор прерван)».
— Понятно,