Белое проклятие стр. 100
с собой второй том Скотта Фицджеральда… И этот человек сидел у меня за столом!
— Пельмени со сметаной лопал, — подливает масла в огонь Гвоздь. — Будто их не мог скушать Рома. Хотя нет, пельмени для Ромы слишком грубая пища.
— Если их мало, меньше сотни, — развивает тему Олег. — В этом случае Рома предпочитает скушать на пари барашка.
Рома делает вид, что не слышит.
— Не издевайтесь над бедным мальчиком, — вступается Надя. — Рома, а ты в самом деле скушаешь сто пельменей?
— Сто пятьдесят, — скромно отвечает Рома. — Но лучше двести.
— Хвастунишка. — Надя недоверчиво смеется. — Пари?
— К вашим услугам. — У Ромы сверкают глаза. — Хорошо бы со сметаной.
— Аллыгатор! — возмущается Осман. — Надя, не спор с ним, у него не брухо, а бурдюк!
— Бур-рдюк! — радостно подхватывает Жулик. — Бар-рахло! Ведьма, хвост выр-рву!
Мама и Надя настораживаются, готовясь прикрыть ладонями уши (Надя — одно ухо, левое плечо у нее в гипсе), но Жулик сегодня — джентльмен, лорд на великосветском рауте. А может, шестое чувство ему подсказывает, что его ждет потрясающий сюрприз и лексикон придется срочно менять?
Я уже говорил, что у нас будет гость — вечером прилетает Алексей Игоревич. Мы не ждали его раньше осени и терзаемся догадками. Мама, неисправимый оптимист, преисполнена радужных надежд. Олег убежден, что академик,
которому физиономия Гвоздя не внушила особого доверия, просто хочет забрать «россиньолы», пока их не сперли, а я, опасаясь разочарований, молчу. А про себя мечтаю, как это будет прекрасно, если мама торжествуя воскликнет: «Ну, что я вам говорила?!»
x x x— Ну, что я вам говорила?! — торжествует мама. — Нытики вы все, маловеры!
Высокий гость принимает с дороги душ, а мы шумно поздравляем друг друга. Алексей Игоревич привез: чемодан с отличнейшими приборами и датчиками, предложение, которое вызвало у нас взрыв ликования, рюкзак с разными вкусными вещами и — подругу для Жулика!
Жулик настолько потрясен, что не отзывается, не сыплет бранью в ответ на мои провокационные вопросы, робко, как школьник, косится на свою суженую и поеживается, когда она его тормошит.
— Бывалая, — комментирует Гвоздь. — Бьюсь об заклад, что к вечеру она…
— Степа! — прикрикивает мама. — Не распускай язык!
— Если попугаи живут по триста лет, — не унимается Гвоздь, то Жулику, по теории вероятности, любая половина. Жулье, ты был женат, не помнишь? Не помнит — значит, не был, такое не забудешь. Итак, лет, скажем, сто пятьдесят Жулик говеет. Следовательно, заполучив жену…
— Степа! — Мама за ухо уводит Гвоздя от клетки. — Не забывай, что ты сам теперь богатый жених и солидный человек.
Да, отныне все мы — богатые женихи. Мы — хозрасчетная группа при институте Алексея Игоревича, нам дана обширная научно-исследовательская программа и за ее выполнение авансом отвалено по половине ставки каждому. Эту свалившуюся с неба гигантскую сумму мама решила откладывать, чтобы через год купить ребенку настоящие лыжи и крепления «со щелчком».
Я забыл сказать, что Вася отныне не уборщица, а техник, — Алексей Игоревич привез ему целую ставку.
Мы благословляем нашего покровителя, пьем за его здоровье и закусываем пельменями. И аплодируем Роме, который выиграл у Нади пари и скушал ровно двести одну штуку.
x x xИ еще одна новость: Мурат добился ассигнований на травматологический пункт, и чтобы его укомплектовать — на