Белые флаги стр. 2
и взамен налей мне сто граммов.
Буфетчик убирает тарелку с хинкали и наливает водку. "Хлюп!" опрокидываешь ты водку и направляешься к выходу.
– Э-э, куда? – орет вслед буфетчик.
– Домой! – отвечаешь ты.
– А деньги?
– За что?
– За водку!
– Так я же вернул тебе пять хинкали?
– А деньги за хинкали?!
– А разве я ел хинкали?
– Н…нет…
– Так чего же тебе от меня нужно?
– Н…ничего, уважаемый… – мямлит смущенный буфетчик и оставляет тебя в покое.
– Ва, гениально! – воскликнул Ростом. – Кто тебя научил!
– Цицка.
– Вот тип! И меня тоже он научил, но тебя – лучше!
– Да, такое за ним водится, – успокоил я Ростома.
Я и Ростом до третьего класса учились вместе, в одной школе. Потом семья Ростома перебралась в другой район, и мы расстались. Лет девять я не встречался с Ростомом. Увиделись мы на приемных экзаменах в университете он сдавал на физический. Я бы не узнал его, так он возмужал и похорошел. Ростом сам окликнул меня.
– Как ты узнал меня? – спросил я.
– А что тут такого! – рассмеялся он. – Ты ничуть не изменился.
На втором курсе Ростом снова куда-то исчез.
Спустя год я встретил его на стадионе. Играли наше "Динамо" и московское "Торпедо". Я немного опоздал, и место
моё оказалось занятым… Ростомом. Кое-как устроились. После матча (наши проиграли) мы возвращались вместе. Я не знал, о чем говорить, – все темы разговора ограничились тремя классами средней школы.
– Где ты запропал? – спросил я из вежливости.
– Трудновато нам пришлось… Начал работать и перешел на заочное, ответил он.
Вот и теперь я не знаю, о чем с ним говорить. И я повторяю свой прошлогодний вопрос:
– Послушай, но куда ты все-таки исчез?
– Говорил же я тебе: работаю.
– Где?
– Какая разница? На хлеб хватает…
– Что-то не похоже, – улыбнулся я и покосился на свою лежащую под тарелкой трёшку.
– Все несу домой… Мама совсем состарилась, почти ослепла, шить ей трудно…
– А стоило все-таки переходить на заочное? – спросил я и понял, что сморозил глупость.
– Стоило… – ответил Ростом после минутного молчания. – Стоило… Прихожу как-то домой… Вижу, мать сидит на кровати, опустив голову, а какая-то толстозадая баба вертит в руках перед её носом пеструю тряпку и визжит: "Если ты совсем ослепла и не можешь шить, то так и скажи! Я б лучше просто подарила тебе деньги!.. Что мне теперь делать?! Где я достану такой отрез, а? Лопни, тресни, а найди, где хочешь! Понятно тебе?!" Это она говорила моей матери…
Ростом выпил. Мне стало не по себе.
– Ну и потом? – спросил я.
– Помнишь нашу школу?! Мы ходили туда через Варазисхеви, – ушел Ростом от ответа.
– Помню! – вздохнул я с облегчением.
– Мне мама по утрам давала по пятнадцать копеек. А тебе?
– Тридцать.
– А напротив школы был завод кувшинов и горшков…
– Кирпичный завод, – поправил я.
– Да, кирпичный. Но там делали и горшки тоже… И ребят с той улицы называли "кирпичной шайкой", помнишь?
– Они подкарауливали нас и отбирали деньги, помнишь?
– Как не помнить! За пятнадцать копеек тогда давали французскую булку с двумя сосисками. И сверху горчица.
– Вот сволочи! – Мне вдруг стало жаль тех детских