Белый индеец стр. 114
с лейтенантом Дональдом Доремусом, заместителем командира отряда милиции и владельцем местной гостиницы. Ренно не умел пользоваться вилкой, и Доремус показал ему, как можно обойтись без нее, пользуясь только ножом. Ренно был ему очень признателен.
Еда оказалась восхитительной. Правда, суп, на его вкус, был слишком густым, и Ренно удивлялся обычаю белых готовить и подавать овощи по отдельности, вместо того чтобы разрезать на кусочки и приготовить в одном горшке. Но жареная индейка была выше всяких похвал, а бифштекс понравился Ренно даже больше, чем лосиная печень или мясо бизона.
Но вкуснее всего оказался хлеб — сделанный из лучшей пшеничной муки, он был гораздо приятнее маисовых лепешек сенеков. Хлеб подавали горячим, и белые намазывали на него желтое вещество, приготовленное из коровьего молока.
Ренно уже хотел было запихать в рот сразу весь кусок хлеба с маслом, но увидел, что хранитель веры отломил маленький кусочек и съел его, Ренно сделал то же самое.
Авдий понял, что с него берут пример, и подмигнул белому индейцу. Ренно улыбнулся в ответ, и между ними завязалась безмолвная беседа. Молодой воин не смог бы объяснить, чем так важен был для него этот эпизод, точно так же как и предыдущий разговор.
И вдруг Ба-лин-та заявила:
— Уолтер хочет еще хлеба и индейки.
Все замолчали и посмотрели на девочку. Тетушка Ида перевела дыхание, взяла себя в руки и так же спокойно спросила:
— Откуда ты знаешь, дитя мое?
— Он мне сказал, — ответила Ба-лин-та, обмениваясь широкой улыбкой с Уолтером, кивком подтвердившим ее слова.
Разговор перешел на войну и политику. Полковник Уилсон сразу стал серьезным:
— Думаю, генерал Пепперелл прав, полагая, что именно французы ответственны за нападения гуронов на наши поселения. На прошлой неделе в пятидесяти милях к северу была сожжена еще одна ферма. Судя по описанию, это были гуроны. Тот же отряд побывал в Нью-Йорке и вырезал всю семью, жившую недалеко от форта Олбани.
Худощавый Том Хиббард, до сих пор оплакивавший свою жену, тихонько прошептал:
— Нужно сжечь все деревни гуронов.
Ренно от всего сердца поддержал человека, работавшего у вождя Уилсона:
— Не будет мира, пока жив хоть один гурон.
Кое-кто из гостей удивился такому кровожадному заявлению, но Эндрю Уилсон попытался взглянуть на предмет с другой стороны.
— Ренно, сын Гонки, предположим, мы захотим, чтобы гуроны стали нашими друзьями. Что мы должны сделать для этого?
— Тот, кто станет другом гуронов, будет врагом сенеков, — последовал бескомпромиссный ответ.
Англичане, естественно, предпочли бы заключить союз с сенеками и другими ирокезами, чем переманивать гуронов. Полковник вздохнул:
— Мы надеемся, что сенеки станут нашими братьями.
Лицо Ренно было непроницаемо, и только Дебора могла догадаться, что и сенеки склонялись к тому же.
Трудно было всерьез обсуждать идею полного истребления гуронов, но полковник Уилсон пришел к выводу, что белый индеец сможет подсказать ему, как прекратить постоянные нападения.
— А как мы сможем заключить мир с гуронами?
— Снять побольше скальпов, — твердо ответил Ренно. Эндрю Уилсон не хотел признаваться посланцу сенеков, что у Массачусетса не хватит сил для начала широкомасштабных военных действий.
— Если ирокезы будут действовать заодно с англичанами, возможно, нам удастся обезопасить наши земли от французов, гуронов и оттава.
Ренно обдумывал предложение полковника. Он понимал, что все присутствующие внимательно прислушиваются