Библиотека

Белый индеец стр. 125

Размер шрифта
-
+
Тема

на тропу войны еще много месяцев. Когда враги узнают, что Гонка ведет воинов, страх проникнет в их сердца. Много гуронов и оттава умрут. Много французов умрет. Много домов и фортов будет сожжено.

После того как переговоры завершились, устроили пир, но даже теперь церемонии были сведены к минимуму. Настоящее празднество состоится после достижения победы. На следующее утро перед возвращением белых в Массачусетс на последнем совете решали последний вопрос. Генерал Пепперелл хотел дождаться весны, и только тогда выступить в поход, но Гонка был против.

— Когда станет тепло, враг будет настороже. Человек подобен медведю. Когда солнце набирает силу, он начинает действовать.

Эндрю Уилсон задумчиво улыбался:

— Великий сахем прав. Французы и их союзники не ждут нападения, пока лежит снег. Да, нам будет труднее, но мы сможем подойти к Квебеку неожиданно и выполнить задуманное, если отправимся в путь еще до окончания зимы.

Было решено, что поход начнется через четырнадцать дней. Этого времени едва хватало, чтобы колонисты могли вернуться домой и собрать свою часть отряда. Пепперелл и Уилсон немедленно двинулись в обратный путь, и в тот же день сахемы ирокезов вернулись в свои поселения.

Едва они ушли, как Гонка объявил, что его главным помощником будет военный вождь Сун-ай-йи.

Многие воины были разочарованы тем, что остаются дома, а больше всех расстроился Эл-и-чи. Однако он не смел спорить с отцом и успокаивал себя мыслью, что когда-нибудь наступит и его час.

Ренно отчаянно надеялся попасть в отряд, но не осмеливался первым заговаривать на эту тему. В оставшуюся часть дня избранных старших воинов известили о том, что они включены в отряд, но к Ренно Сун-ай-йи не прислал гонца, и молодой человек все больше и больше досадовал. Вечером он пошел на ужин в дом родителей, но в поведении отца ничто не указывало на решение взять Ренно в поход, и молодому воину пришлось призвать все самообладание, чтобы хранить молчание.

После еды великий сахем встал, набросил на плечи накидку и знаком подозвал старшего сына. Ренно очень удивился, когда отец вывел его в поле за частокол. Раньше они всегда следовали старинному обычаю вести беседу у очага.

Гонка остановился, вглядываясь в лес.

— Нехорошо старшему воину знать страх, но мой сын боится, что не пойдет со мной по тропе войны.

— Это верно. — Ренно прекрасно знал, что не стоит лгать отцу.

— Ты носишь на поясе двенадцать скальпов. Я горжусь тобой. Но ты не сражался во многих битвах, как твои товарищи.

Ренно мрачно кивнул, не говоря ни слова. В глазах великого сахема мелькнула искорка:

— Ты думаешь, я откажу тебе в удовольствии пойти со мной по тропе войны? Ты думаешь, я лишу себя этой радости?

Невозможно было и дальше притворяться равнодушным. Несмотря на годы тренировок, Ренно не удержался от широкой улыбки безграничного облегчения.

Гонка покачал головой:

— Я говорю с тобой, потому что ты не будешь обычным членом отряда. Если маниту войны станет угодно, ты будешь сражаться в битве на стороне твоих братьев, но возможно, и нет.

Ренно сразу перестал улыбаться.

— Со времен отцов наших отцов, — торжественно произнес Гонка, — сенеки шли на войну вместе со своими братьями-ирокезами. Теперь мы должны воевать на стороне англичан. Их мысли — не наши мысли.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.