Белый индеец стр. 136
подходящей погоды. Были выставлены часовые. Если бы французы и их союзники индейцы узнали, что четыре сотни вооруженных солдат подошли так близко к столице Новой Франции, кампания потерпела бы поражение, даже не начавшись.
Шли дни, и напряжение среди воинов, которым нечего было делать в ожидании подходящей погоды, возрастало. Индейцы держались с обычной выдержкой, и многие солдаты Пепперелла удивлялись Ренно, который, погрузившись в размышления, часами сидел скрестив ноги, не обращая внимания на неудобства.
На третий день двое гуронов прошли в непосредственной близости от лагеря в сторону Квебека. Онейда подали знак. Сун-ай-йи собрал небольшой отряд, чтобы уничтожить гуронов.
Ополченцы обрадовались, услышав звуки схватки, но хранили молчание. Генерал Пепперелл опасался, что гуронам удастся скрыться в подлеске.
Через некоторое время Сун-ай-йи и его воины появились так же бесшумно, как исчезли. Свежие скальпы свисали с поясов двух сенеков, а в руках их были луки, стрелы и металлические ножи погибших гуронов. Сун-ай-йи с торжествующим видом смотрел на Пепперелла и Уилсона.
Но даже этот случай не снял напряжения. Другие вражеские воины могли незамеченными проскользнуть сквозь цепь часовых и донести о приближении врага.
На следующий день рано утром, когда командир ополченцев с помощником пытались позавтракать холодной олениной, в лагерь колонистов пришел Гонка. Великий сахем сразу заговорил о деле:
— Вечером пойдет снег. Скоро наступит хорошая погода.
Пепперелл и Уилсон недоверчиво посмотрели на него.
— Великий сахем знает, — сказал им Ренно. — Он всегда знает больше, чем все другие воины.
.Генерал не хотел оставлять лагерь и уходить к реке.
— Если предчувствие индейцев — или их интуиция, как хотите, — заметил он, — обманет, то мы пойдем на ужасный риск из-за прихоти одного человека.
Гонка выслушал перевод Ренно, потом, не говоря ни слова, взглянул на сына.
Ренно знал, о чем думает отец.
— Если англичане трусы, то ирокезы пойдут вперед одни, — перевел он наконец слова великого сахема.
Пепперелл покраснел:
— Куда бы ни приказал идти великий сахем, ополченцы последуют за ним!
Гонка коротко усмехнулся.
Оба отряда быстро свернули лагерь и выступили в поход под прикрытием пятидесяти онейда и могауков. Шли медленно, отчасти из-за необходимости соблюдать тишину, отчасти из-за того, что приходилось нести тяжелые плоты.
Заключительный этап был пройден безо всяких происшествий, и поздно вечером разведчики онейда доложили, что отряд подошел вплотную к реке.
Гонка, Сун-ай-йи, Пепперелл, Уилсон и Ренно притаились за деревьями, чтобы их не могли заметить с северного берега.
Туман постепенно сгущался над рекой, и вскоре Квебек почти исчез в дымке. Уильям Пепперелл тихо, но искренне принес извинения Гонке. Сосредоточив все внимание на дальнем берегу, великий сахем кивнул. Охваченный благоговением, Ренно тоже вгляделся в туман над водой. Он никогда не предполагал о существовании такого места.
Над всей округой возвышалась скала высотой более трехсот футов, известная под названием Бриллиантовый плащ. На ее вершине стояла Цитадель — свидетельство гения и тяжкого труда французских строителей. Сооруженный почти на краю обрыва, форт был окружен частоколом из заостренных на концах бревен, каждое из которых казалось больше тридцати футов в высоту.
Ясно было, что перебраться через такой частокол невозможно. С внутренней стороны, недалеко от верхнего края, находились смотровые вышки, и Ренно видел разгуливающих туда и обратно часовых.
С одной стороны, там, где в