Белый индеец стр. 89
всегда были поблизости.
Ренно целую неделю сидел дома, и Дебора, вернувшись с поля, видела, что он трудится с помощью маленьких инструментов над непонятным предметом. Ренно никогда не показывал ей, что делает, пряча свою работу под циновку, и девушка знала, что согласно индейским обычаям спрашивать его об этом нельзя.
Однажды вечером после еды Дебора стояла на пороге, наблюдая, как заходящее солнце медленно превращается из золотого в оранжевое. Она успела привыкнуть к новому образу жизни, но постоянно думала о том, сколько еще времени ей придется провести здесь. Дебора скучала по дому, по резкому голосу тетушки Иды и по доброй улыбке бедняжки Уолтера.
Ренно молча встал позади девушки, пряча одну руку за спину.
— Ренно, — сказал он на языке сенеков, — делает подарок Де-бо-ре.
Девушка взяла то, что он ей протягивал, и увидела оленьи рога с затейливой резьбой по полированной поверхности, разрезанные на кусочки и собранные в ожерелье.
Девушка была потрясена. Конечно, Йала права, и он дважды спасал Дебору вовсе не из жалости или сострадания.
Пальцы девушки задрожали, она приложила украшение к шее и связала концы шнурка. Ренно ждал ответа.
— Де-бо-ра, — сказала она на языке сенеков, — благодарит Ренно, старшего воина. Она кланяется ему.
Ренно вплотную подошел к ней. Желание победило сдержанность.
Это движение было настолько резким, что Дебора инстинктивно выпрямилась и сделала шаг назад. Прекрасный подарок наполнил теплом всю ее душу, но все же следующее действие было слишком внезапным.
Глаза Ренно потемнели, на его лице опять застыла маска равнодушия, и он отвернулся. Не глядя на девушку, воин подошел к своей постели и лег, повернувшись к Деборе спиной.
Для всех в поселении она была его рабыней, он мог взять ее силой, и лишь гордость удерживала Ренно от опрометчивого шага. Она приняла его подарок, но отвергла как мужчину и, конечно, имела на это право. Традиции сенеков сохранялись на протяжении многих поколений, и, наверное, в ее народе тоже так принято.
Очень хорошо. Он, Ренно, самый молодой старший воин, когда-либо надевавший головной убор из перьев, сын великого сахема, обладатель дюжины скальпов, не позволит простой женщине догадаться, что она обидела и унизила его.
Вскоре Ренно уснул или притворился спящим.
Солнце спряталось за морем деревьев на западе, и только огонь в очаге освещал комнату. Напуганная Дебора так и стояла, нежно поглаживая ожерелье.
Она знала, что обидела Ренно, но вряд ли смогла бы объяснить, что произошло ужасное недоразумение. Он был уверен, что имеет право на близость с ней, и после всего, что он для нее сделал, Дебора не смела отрицать этого права.
Девушка разжала пересохшие губы.
— Ренно.
Ничего, кроме глубокого дыхания и шипения угля в очаге.
— Ренно! — повторила она громче. Юноша даже не пошевелился.
Дебора хотела подойти к нему, но строгое воспитание удержало ее от этого шага.
Дебора долго не могла уснуть в ту ночь. Она составила короткую речь по-английски, надеясь хоть как-то объяснить свои чувства, и постаралась поточнее перевести ее на язык сенеков.
Девушка несколько раз повторила фразы, чтобы говорить гладко. Только после этого ей удалось задремать.
На рассвете Дебора проснулась. Ренно уже не было, и он не вернулся к завтраку.
Дебора пошла в поле, и там Ина сказала ей, что