Белый юг стр. 156
безумная, и умоляла сказать, что я собираюсь делать. Мне кажется, ее пугала мысль, что с нею не будет Хоу. Теперь он стал для нее источником, откуда девушка черпала силы. Я сказал: «Подожди», — и созвал к себе всех, кто еще был в силах выбраться из палаток.
— Вам известно, что пищи осталось на считанные дни? — раздался мой вопрос.
Все утвердительно кивнули.
— Сегодня утром я проверил наши запасы, — продолжал я. — При теперешнем рационе пищи хватит еще на семнадцать дней. Вот и все. После этого конец.
Люди стояли, пораженные услышанным, хотя давно знали о безнадежном положении.
— Герда Петерсен хочет попытаться найти стоянку «Южного Креста», — продолжал я. — Уйти она имеет право, если кто-то пойдет с ней.
Все одобрительно загудели. Тут я сообщил свой план.
— «Южный Крест» перед тем, как затонуть, выгрузил свои припасы на лед. Он располагал большим грузом китового мяса. Если там кто-то уцелел, тогда у них есть мясо и горючее. Я намерен их найти. Это отчаянная попытка, и вы должны решить, согласны ли вы отпустить меня. В нынешнем положении у нас почти нет надежды до них добраться. Группа должна состоять из трех человек, их нужно как следует откармливать хотя бы в течение двух дней. Это, вместе с провизией, которую они возьмут в дорогу,
сократит запасы продовольствия оставшихся дня на три. Захотите ли вы попытать счастья — решать вам. Люди заговорили между собой.
— Как бы вы ни решили, а идти я должна, — сказала Герда. — Мне ваша еда ни к чему.
— Мы не позволим тебе уйти без продуктов, — оборвал ее старый моряк. — «Валь-4» отдаст тебе часть своего рациона.
Из толпы выступил Макфи и сказал:
— А не скажете ли нам, сэр, кого вы с собой возьмете?
— Скажу, — отвечал я. — Кальстада, если он согласится. — И добавил: — Прежде чем вы решите, позвольте вас предупредить, что надежды мало и что мы почти наверняка погибнем в пути. Но это все-таки шанс, и, как бы мал он ни был, мы должны его испытать.
Китобои ничего не сказали, но я увидел, что один из коков ушел готовить еду. Из своего жертвоприношения они устроили нечто вроде празднества. Сгрудившись вокруг котла, они давали нам какие-то советы, предлагали еще поесть. Герда плакала с сияющими глазами, благодарила их и целовала.
К концу первого дня нашего пребывания на усиленном рационе в наш лагерь явился Бономи и попросил разрешения поговорить со мной.
— Они все, все поедают! — кричал он в исступлении. — Они ничего мне не дают, а сами едят и едят.
— Это ваше дело. Ваше и Бланда, — сказал я.
— Си, си. Но теперь они уже не дадут мне ничего. Совсем ничего.
— Идите и говорите с Бландом. Ваша доля у него.
— Но ведь он мне ничего не даст.
— Это ваше с Бландом личное дело.
На следующее утро я проснулся очень рано — кто-то тряс, меня и звал по имени. На мгновение мне показалось, что уже пора отправляться в путь. Но тут я понял, что мы уходим на следующий день, 22-го числа. Открыв глаза, я увидел склонившегося надо мной Бономи.
— Капитано, капитано, они ушли и ничего мне не оставили. Совсем ничего.
— Кто ушел? О чем вы?
— Бланд! — вскричал он. — Бланд